Вопросы

1. Предмет, задачи, метод источниковедения. История становления и развития дисциплины.

2. Понятие «исторический источник». Структура информации исторических источников.

3. Этапы и структура источниковедческого исследования.

4. Проблемы классификации исторических источников.

5. Современные принципы и методы исторического исследования.

6. Летописи как исторический источник. Функции летописей. Методика работы с летописью.

7. Повесть временных лет: происхождение, авторство, редакции, внутренняя структура.

8. Летописание 12-15 век. Основные центры, особенности содержания летописей.

9. Общерусские летописные своды конца 15-16вв. Официальное и неофициальное летописание.

10. Законодательные акты как исторические источники, их общая характеристика и методика работы с ними.

11. Русская правда: редакции, списки, источниковедческие проблемы изучения

12. Законодательные памятники 14-17 вв. Общая характеристика.

13. Источники канонического права.

14. Разновидности законодательных источников 18в.

15. Законодательство 19- начала 20вв. Проблема кодификации законов. Основные гос. Законы.

16. Актовые материалы как исторический источник. Формуляр, классификация, достоверность и научная ценность.

17. Разновидности актового материала 9-17вв.

18. Особенности актового материала 18-нач.20 вв.

19. Методика источниковедческого исследования актов.

20. Особенности литературных памятников как исторических источников. Произведения древнерусской литературы 9-17вв.

21. Публицистические произведения 15-17вв. Как историч. Источники (на примере сочинения И. Волоцкого, Н. Сорского, И. Пересветова, И. Грозного, А. Курбского и др. )

22. Делопроизводственные материалы, их особенности, методика работы с ними. Виды документирования.

23. Документирование 16-17 вв., его функциональное назначение.

24. Система общего и специального делопроизводства в 18-нач. 20вв.

25. Изменения в характере и видовой структуре источников в 18-нач. 20вв. Общие свойства исторических источников нового времени.

26. Статистические источники 18-нач 20 вв.

27. Периодическая печать и публицистика в 18-начале 20 вв: типы и виды изданий.

28. Общая характеристика документов личного происхождения: предпосылки появления, функции, виды.

29. Мемуары 18в.: виды, особенности.

30. Развитие мемуарной литературы в 19-начале 20вв.

31. Изменения в корпусе исторических источников в советский период.

32. Особенности источников советского периода. Законодательство советского периода отечественной истории как исторический источник.

33. Программные документы партий и общественных организаций как источник по истории советского периода.

34. Делопроизводственные материалы, статистика как источник по истории советского периода.

35. Публицистика, периодическая печать как источники по истории советского периода.

36. Материалы личного происхождения, художественная литература как источники по истории советского периода.

37. Источники по истории российской эмиграции в 20 в.

38. Общая характеристика Государственных архивов Российской Федерации. Этапы, особенности работы исследователя в архивах.1. Предмет, задачи, метод источниковедения. История становления и развития дисциплины.

Предметом университетского курса источниковедения является и теория, и практика изучения исторических источников. Прошлое, по выражению М. Блока, есть данность, которую ничто не может изменить. Мы можем только изучать прошлое по тем «следам», которое оно оставило. В центре внимания источниковедов находятся вопросы происхождения и авторства источников, истории их возникновения и создания, методы интерпретации и анализа их содержания, полноты и достоверности содержащихся в источниках свидетельств. Источниковедение объединяет результаты, добытые другими вспомогательными дисциплинами при изучении отдельных типов исторических источников. Так, палеография (история письма), имеет дело только с рукописями, дипломатика – с формулами документов, сфрагистика – с печатями, нумизматика – с денежными знаками, геральдика – с гербами, генеалогия – с родословными и т.д. Источниковедение же охватывает весь круг исторических источников и опирается при этом на результаты, добытые остальными вспомогательными дисциплинами. Изучая содержание источников, классифицируя их, т.е. располагая в определенную систему, разрабатывая методы их изучения, источниковедение доставляет материал для конкретных исторических исследований.

Задачами курса источниковедения являются ознакомление с различными типами источников и рассмотрение основных принципов их анализа. Что же мы понимаем под историческим источником? Каждый документ, каждый материальный продукт человеческой деятельности имеет помимо непосредственного целевого назначения в реальной действительности своего времени еще и вторичное – быть потенциальным историческим источником, служить для получения информации о процессах, происходивших во время его создания. М. Блок писал: «Разнообразие исторических свидетельств почти бесконечно. Все, что человек говорит или пишет, все, что он изготовляет, все, к чему он прикасается, может и должно давать о нем сведения». Естественно, памятник материальной или духовной культуры создается человеком со своими определенными целями, имеет свое практическое назначение. Но, начиная служить цели получения информации, он становится источником информации, и если это информация о прошлом – историческим источником. Обобщая различные определения, можно сказать, что под историческим источником понимается все созданное в процессе человеческой деятельности или испытавшее его воздействие. Таким образом, источник, возникая в ходе исторического процесса и став позднее объектом исторического изучения, выступает как связующее звено между историей как процессом и историей как наукой.

сточниковедение возникло из практики анализа письменных источников, и на первом этапе являлось чисто прикладным источниковедением. Основными его задачами было определение подлинности документа и достоверности его содержания. К этому первоначально и сводились представления о научных приемах источниковедения и его задачах. Одним из основоположников научного подхода к истории считается Леопольд фон Ранке, который утверждал, что наибольшую ценность для исторического исследования представляет работа с первоисточниками, т.е. архивными документами. Он призывал объективно описывать события прошлого на основе глубокого знания источников и опираясь на факты.

Сторонники изучения истории с помощью накопления фактов, получившие название позитивистов, настаивали на глубоком изучении источников, чтобы выявить причинно-следственные связи событий. И на основе этих знаний сформулировать такие же точные законы истории, как и естествознания. Главная задача источниковедения сводилась к внешней критике (установлению происхождения, подлинности и аутентичности) и внутренней критике источника (степени достоверности сообщаемых сведений).

Историки-позитивисты игнорировали роль самого историка, делающего обобщения и решающего онтологические и гносеологические проблемы.

Подобные взгляды существуют и сегодня, их определяют как застывший позитивизм. Но в этом подходе есть и нечто положительное. Он позволяет подготовить профессиональных историков, поскольку без знания методики работы с источниками невозможно вести исторические исследования. Хотя нужно иметь в виду и недостатки такого подхода – отрыв теоретических и методологических проблем исторической науки от их эмпирического основания. Теоретики делают свои выводы в отрыве от конкретно-исторических исследований. Задача современного источниковедения – преодолеть этот разрыв.

На рубеже XIX и XX вв. в трудах Э. Бернгейма, Ш. Лонглуа и Ш. Сеньобоса, А.Д. Ксенополя, А. Майстера, А.С. Лаппо-Данилевского были сформулированы задачи источниковедения как особой научной дисциплины, стало формироваться представление о теоретическом источниковедении. В отечественной науке наиболее известны труды академика А.С. Лаппо-Данилевского. Для него методология истории отождествлялась с методологией работы над источниками. Но в отличие от позитивистов Лаппо-Данилевский выделял два уровня исторического познания. Первый – это методология источниковедения, т.е. система методов изучения источника как продукта своего времени. Второй – методология исторического построения, т.е. воссоздания на основе источника различных пластов действительности.

Попытки осуществить синтез между теорией и практикой были предприняты в рамках марксизма. Марксизм основывался на том, что прошлое подчиняется законам общественного развития. Историк в своей работе должен осмысливать данные источников, которые могут быть как материальными свидетельствами, так и духовными (язык, тексты и т.п.). Основополагающим принципом марксистского исторического исследования стал историзм, заимствованный марксизмом из философии истории. Он предполагает рассматривать историю как внутренне закономерный и причинно обусловленный процесс развития общества. В «классическом» историзме заложена идея прогресса. Но, провозгласив коммунизм конечной целью истории, марксизм вступает в противоречие с принципом историзма.

В первой половине XX в. возникло множество идей и теорий в изучении истории общества. Первая попытка объединить эти теории была предпринята школой Анналов в 30-е гг. XX. Родоначальники школы М. Блок и Л. Февр призывали историков не просто переписывать источники, а воссоздавать прошлое с помощью смежных дисциплин, подкрепляющих и дополняющих одна другую. То есть была поставлена проблема обобщения и синтеза частных результатов, полученных науками об обществе и человеке. Анналы выступали за широкие сравнительные исследования, которые должны были стать основой исторического синтеза. Базой для подобного исторического синтеза должно быть изучение источника в историческом контексте. Важное значение придавалось умению задавать источнику вопросы, различать «намеренные» и «ненамеренные» свидетельства. Именно основоположники Анналов ввели понятие менталитета, как особого склада ума людей определенной исторической эпохи, устанавливаемого на основе изучения языка и стиля источника.

Во второй половине XX в. попытки рационального объяснения истории велись в рамках 3-х основных методологических направлений: структуралистского (связанного с эволюцией школы Анналов), неоэволюционистского (функционалистского) и неомарксистского. Если кратко суммировать новые подходы к изучению истории, то они сводятся к следующему: 1) отказу от политики и идеологии; 2) замене истории «сверху» историей «снизу»; 3) осуществлению исторического синтеза на микроуровне; 4) возврате истории к повествованию, к рассказу о прошлом, но уже на основе «структурного нарратива».

С середины XX в. наблюдалось возрастание интереса к теоретическому источниковедению, стало все больше уделяться внимания проблемам оптимизации научного исследования, методике организации эффективного научного анализа. Тем не менее, до сих пор не выработано общепринятое представление о понятии «источниковедение», о задачах и специфике теоретического источниковедения, о понятии «исторический источник» и классификации исторических источников, о методах источниковедческого анализа, о соотношении источниковедения и других отраслей исторического знания и пр. Метод источниковедение имеет целью: 

1. Установить информационные возможности источника, для получения фактических сведений об общественном развитии (полнота, достоверность, новизна этих данных) 

2. Аргументировано оценить значение источника. Суть и своеобразие метода источниковедения заключается в признании иного сознания. 

В триаде человек – произведение – человек методология источниковедения рассматривает 2 этапа взаимосвязей и соответственно 2 этапа исследовательской деятельности: 

1. отношение произведения к той исторической реальности, в процессе которой оно было создано; 

2. произведение в реальности современной эпохи. 

Источниковедение – отрасль исторической науки, которая разрабатывает теорию и методику изучения и использования исторических источников. 

Источник – весь комплекс документов и предметов материальной культуры, непосредственно отражающий исторические процессы и запечатление отдельных фактов, на основание которых воссоздаются представление о той или иной эпохе.

Метод научной критикинализ и синтезисторическое построениепризнание другого сознания

Исторический источник – все созданное в процессе человеческой деятельности и несущее информацию о многообразных сторонах общественной жизни; отражение развития человеческого общества и являющиеся основой для его научного познания. 

Предметом источниковедения является закономерность возникновения исторических источников и объективности отражения в них исторического процесса

2. Понятие «исторический источник». Структура информации исторических источников

Источникове́дение — вспомогательная отрасль исторической науки (истории), разрабатывающая теорию и историюисторических источников, а также методику их изучения. Исторические исто́чники — весь комплекс документов и предметов материальной культуры, непосредственно отразивших исторический процесс и запечатлевших отдельные факты и свершившиеся события, на основании которых воссоздается представление о той или иной исторической эпохе, выдвигаются гипотезы о причинах или последствиях, повлекших за собой те или иные исторические события. 

В конце XIX века, благодаря работам В.О. Ключевского, понятие «исторический источник» закрепляется в отечественной исторической науке, естественно, в том виде, в котором его употреблял сам В.О. Ключевский. Его определение выглядит следующим образом: «исторические источники – это или письменные, или вещественные памятники, в которых отразилась угасшая жизнь отдельных лиц и целых обществ»

В самом начале XX века замечательный русский ученый, сторонник теории научного позитивизма С.Ф. Платонов предпринимает попытку дать совершенно новое определение понятию «исторический источник». Его вариант звучит так: «в обширном смысле понятие исторического источника включает, или заключает в своем содержании всякий остаток старины» 

3. Этапы и структура источниковедческого исследования.

Этапы источниковедческого анализа

Источниковедческое исследование имеет свою определенную логическую последовательность изложения. Примерная схема изложения результатов источниковедческого исследования такова: 

Введение. В нем обосновывается тема исследования, характеризуются его методы, историография (степень изученности данной темы в литературе), формулируются задачи исследования. 

Глава первая «Характеристика источника» соответствует первому этапу источниковедческого анализа — изучению вопросов происхождения и авторства источников. Поэтому в ней могут даваться характеристики исторических условий возникновения источника, автора (создателя) источника, истории текста, истории публикаций источника. В связи с характеристикой автора и обстоятельств создания источника рассматривается вопрос об интерпретации источника (что имел в виду автор, создавая текст источника). 

В главе второй «Анализ содержания источника» основное внимание уделяется полноте сведений источника и их достоверности. Выявленная фактическая информация систематизируется и последовательно анализируется. 

Заключение содержит обобщенную оценку значения исследуемого источника и практические рекомендации по его использованию, исходя из проведенного исследования. 

Разумеется, данная схема исследования весьма обобщенная, типовая. В зависимости от того, какие стороны источника представляют наибольшие сложности для изучения, последовательность этапов источниковедческого анализа будет несколько меняться применительно к теме исследования.

2 источник

1. Исторические условия возникновения источника Источник как материальный продукт целенаправленной человеческой деятельности вызван к жизни определенными условиями, задачами, целями. Поэтому важно понять, что представляла собой та историческая социальная реальность, в которой он возник. Любой источник не может быть интерпретирован вне той обще­культурной ситуации, с которой он связан возникновением и функционированием. Совершенно различно, например, значение устной или письменной информации в традиционно-архаических и современных обществах. Без изучения исторических условий нельзя решить вопросы новизны, уникальности или, наоборот, типологич-ности изучаемого комплекса источников. Общекультурная ситуация неоднозначна в обществах различного типа: в дописьменных, письменных, обладающих печатным станком или компьютером.

2. Проблема авторства

Невозможно интерпретировать источник, предварительно не поняв его автора, не зная его биографию, сферу практической деятельности, уровень его культуры и образования, род занятий, его принадлежность к определенной социокультурной общности с соответствующими ценностными установками. С проблемой авторства позитивистское источниковедение связывало установление достоверности источника. Источниковеды Нового и особенно Новейшего времени выступают против столь жесткой схемы, связывающей достоверность источника непосредственно с личностью его автора. Ряд ученых обращают внимание на сложность применения такого рода критериев к источникам коллективного (или безымянного) авторства.

Среди источников Нового и Новейшего времени значительное место уделяется произведениям коллективного творчества — законодательным, делопроизводственным документам, периодической печати. Изучение авторства в подобных ситуациях должно включать целый ряд исследовательских процедур, учитывающих состав авторских групп, социальные цели законодателей, непосредственных исполнителей произведений коллективного авторства. 3. Обстоятельства создания источника Данная исследовательская проблема состоит в выявлении тех обстоятельств, которые могли влиять на полноту и достоверность сведений, на оценочные суждения автора. В одних и тех же условиях один и тот же человек может создать произведения, существенно различающиеся как по полноте сообщаемой информации, так и по степени ее достоверности. Это зависит от обстоятельств, в которых находится автор. В ряде ситуаций автор не располагает необходимой информацией, обращается к недостоверным свидетельствам или доверяется собственной памяти. Иногда автор не дает полной или достоверной информации намеренно.

Обстоятельства, диктующие необходимость быстрых и решительных действий, оказывают существенное влияние на способ изложения, структуру документа (агитационная, военно-оперативная документация, публицистика). Обстоятельства создания мемуаров воздействуют на полноту и достоверность их содержания. Свои особенности имеют обстоятельства возникновения экономической, отчетной, делопроизводственной документации.

Поэтому в качестве общего исследовательского критерия достоверности и полноты социальной информации необходимо внимательно изучать обстоятельства создания источника.

4. История текста источника

Важно выяснить, имеется ли автограф произведения, что он собой представляет, как соотносятся между собой черновые и окончательный варианты, первоначальный и последующий тексты. Наличие различных списков и редакций указывает на то, как относились к произведению читатели другого времени. Самостоятельный интерес представляет вопрос о переводах источника на другие языки, а также история публикаций источника.

5. История публикаций источника

На этом этапе необходимо выяснить, предназначался ли источник к изданию или был создан для других целей. Если источник все же публиковался, то необходимо выяснить, кем, когда, с какой целью. Ответ на первый вопрос дает представление о цели и намерениях автора изучаемого источника и имеет важное значение для решения проблем достоверности. Источник, первоначально не предназначавшийся для издания, может содержать более откровенные высказывания, нежели тот, который целенаправленно готовился автором для печати. Каждое новое переиздание источника представляет самостоятельный интерес, поскольку данный факт отражает степень использования источника в социальной практике.

6. Интерпретация источника

Проводится с целью установить (в той мере, в какой это возможно, с учетом временной, культурной, другой дистанции, разделяющей автора и исследователя) тот смысл, который вкладывал в произведение автор. Общее учение об исторической интерпретации источников в наиболее систематизированном и логически обоснованном виде изложил А. С. Лаппо-Данилевский в своей «Методологии истории» (см. лекцию 3).

Э. Бернгейм связывал изложение этой проблемы с задачами «исторического построения», т. е. имел в виду интерпретацию исторических фактов историком. Ш. Ланглуа и Ш. Сеньобос, говоря об анализе источника, не проводили логической грани между задачами внутренней критики источника и задачами его интерпретации. Напротив, А. С. Лаппо-Данилевский придает проблемам интерпретации источника принципиальное значение. Для решения этих задач он выдвигает прежде всего принцип психологического истолкования (основа — признание чужой одушевленности); технический метод интерпретации позволяет судить о смысле и назначении данного произведения по тем специальным (техническим) приемам, которыми пользовался автор; типизирующий метод предполагает соотнесение источника с соответствующим типом культуры; индивидуализирующий метод интерпретации позволяет раскрыть индивидуальные особенности творчества автора.

Современная философская герменевтика гласит: «Сама работа по интерпретации обнаруживает глубокий смысл — преодолеть дистанцию, отделяющую читателя от чуждого ему текста, чтобы поставить его на один с ним уровень и таким образом включить

смысл этого текста в нынешнее понимание, каким обладает читатель». На этапе интерпретации источника исследователь движется в потоке сознания автора произведения, стремится лучше понять ситуацию, в которой тот находился, выступает в позиции заинтересованного слушателя. Но от проблемы истолкования (смысла, который вкладывал в свое произведение автор) исследователь переходит к рассмотрению более широкой, выходящей за пределы интерпретации проблемы понимания источника как явления культуры

А. Марру говорил о том, что исследователь средневековых текстов должен суметь на какое-то время психологически перевоплотиться в средневекового монаха. Но, естественно, для ряда категорий источников подобный подход неэффективен.

7. Анализ содержания

От этапа интерпретации источника исследователь переходит к анализу его содержания. При этом для него становится необходимым взглянуть на источник и его свидетельства глазами человека другого времени. Исследователь раскрывает всю полноту социальной информации источника, решает проблему ее достоверности. Если этап интерпретации источника предполагает создание психологически достоверного образа автора источника, использование наряду с логическими категориями познавательного процесса таких категорий, как здравый смысл, интуиция, симпатия, сопереживание, то на этапе анализа содержания превалирующими становятся логические суждения и доказательства, сопоставление данных, анализ их согласованности друг с другом.

Таким образом, в процессе источниковедческого анализа исследователь раскрывает информационные возможности источника, интерпретирует те сведения, которые намеренно или помимо своей воли сообщает источник. Опираясь на результаты проведенного исследования, источниковед обобщает свою работу, проводит источниковедческий синтез. Синтез — это завершающий этап изучения произведения, рассматриваемого в качестве исторического источника. На этом этапе обобщаются результаты анализа отдельных сторон произведения, которое теперь рассматривается как явление культуры своего времени, определенной социокультурной общности.

Таким образом, метод источниковедения имеет целью воссоздать произведение как историческое явление. Аргументированная оценка значения источника дает обоснование для практических рекомендаций о возможностях его научно-практического использования.

4. Проблемы классификации исторических источников.

Классификацию современные ученые определяют как логическую операцию, состоящую в разделении изучаемых объектов на отдельные виды и классы по обнаруженным сходствам и различиям, на основе знания их закономерной связи. Причем признаки, на основе кв-торых проводится классификация, должны быть существенными, а не случайными.

Из историков, работавших в конце XIX — начале XX в., наиболее четкую классификацию исторических источников и заключенных в них сведений дали Э. Бернгейм, А. С. Лаппо-Данилвеский, Ш. Сеньобос и Ш. Ланглуа,

Э. Бернгейм всю массу источников делит на остатки и традиции, а среди традиций выделяет следующие виды:

1. Устная традиция (песни, рассказы, саги, легенды, анекдоты, крылатые слова, пословицы);

2. Письменная традиция (исторические надписи, генеалогические таблицы, биографии, мемуары, брошюры, газеты);

3. Изобразительная традиция (иконография, географические карты, планы городов, рисунки, живопись, скульптура).

Остатки он также распределяет на виды:

— данные языка;

— обычаи, нравы, учреждения;

— произведения всех наук, искусств, ремесел;

— деловые акты, протоколы, административные документы;

— законодательные и делопроизводственные документы;

— монументы и надписи (монеты и медали).

Ш. Ланглуа и Ш. Сеньобос предложили деление источников и фактов на непосредственные следы прошлого, заслуживающие особого доверия и косвенные следы — «косвенное средство к постижению». Ряд представителей зарубежного источниковедения середины XX в. также придерживались деления источников на две боль-

шие группы: на намеренные и ненамеренные источники (М Блок). В первом случае цели автора пронизывают источник, они ясны, во втором — создатели источников не преследовали каких-либо целей, и эта группа является для историка наиболее важной.

В первые годы советской власти (1917 — середина 1920-х гг.) исследователи (Л. П. Карсавин, С. А. Жебелев, О. А. Добиаш-Рож-дественская, В. И. Пичета) в вопросах деления исторических источников стояли еще на позициях русского буржуазного источниковедения. Авторы присоединялись к системам деления, выработанным Э. Бернгеймом или А. С. Лаппо-Данилевским.

Л. П. Карсавин подчеркивал принципиальную невозможность классификации: «Нельзя классифицировать конкретные источники, а только данные источников». Эти данные он делит на:

1. Непосредственные отражения прошлого;

2. Заявления автора, например, законодательные акты, манифесты, договоры и т. п.;

3. Сообщения автора источника о его наблюдениях;

4. Сообщения автора о наблюдениях других людей;

5. Сообщения из вторых и третьих рук о событиях, современных автору;

6. Такие же сообщения, как в предыдущей группе, но о прошлом.

С. А. Жебелев целиком присоединялся к точке зрения Э. Берн-гейма.

0. А. Добиаш-Рождественская во многом разделяет точку

 зрения Ш. Сеньобоса и отмечает, что «психический момент состав­

 ляет центральный интерес объекта истории». Она делит источники

 на две большие группы:

1. Вещественные остатки (немые памятники).

2. Письменные памятники (символические следы).

Одной из первых после 1917г. специальных источниковедческих работ, где подробно рассматривался вопрос о делении источников, был учебник В. И. Пичеты. Автор предлагает следующую схему деления источников:

1. Вещественные (предметы археологических раскопок, вещественные остатки).

 

2. Устные (былины, сказки, исторические песни, пословицы, поговорки, различные поверья, народные легенды, стихи, частушки).

3. Письменные (летописи, хронографы, акты публичного и гражданского права, мемуары, письма, политические сочинения, жития святых, документы по внешней политике, исторические и историко-литературные печатные издания и сборники, записки иностранцев и т. д.)

В последующие годы советские историки, во-первых, высказались за возможность деления источников по разным признакам, во-вторых, начали применять тематическую группировку материала.

В 1930 г. в Баку вышла в свет работав П. Саара «Источник и методы исторического исследования», в которой он признал принципиальную возможность деления источников по различным признакам — происхождению, содержанию, характеру, месту хранения и т. п.

Новым в его работе была тематическая группировка материала. Он сгруппировал письменные источники в три большие группы:

1. По истории государств и идеологий;

2. По истории экономического развития общества;

3. По истории революционного движения.

В начале 30-х гг. С. Н. Быковский выдвинул принцип деления источников по видам (см. лекцию 4).

М. Н. Тихомирова в учебнике, опубликованном в 1940 г., делит исторические источники на следующие типы:

1. Вещественные (археологические, предметы быта, нумизматический материал, архитектурные памятники);

2. Этнографические;

3. Лингвистические (географическая номенклатура, разговорный и книжный языки);

4. Устные (устный рассказ, былины, песни, пословицы и т. д.);

5. Письменные:

а) памятники литературного характера (летописи, хроники, хро­

 нографы, жития, мемуары, памфлеты и т. д.);

б) памятники актового характера (грамоты или акты в широком

 смысле этого слова, законодательные памятники, письма, юриди­

 ческие документы и т. д.).

Это деление развивало классификационную систему В. И. Пи-четы и вошло в практику преподавания источниковедения в вузах. Заслугой М. Н. Тихомирова является четкое деление источников в широком смысле этого слова.

М. Н. Тихомиров также впервые применил хронологический принцип систематизации письменных источников. Он объединяет их в шесть больших групп: по древней истории; по истории Киевской Руси; по истории периода феодальной раздробленности и т. д. Внутри этих хронологических групп источники были систематизированы по происхождению и по видам. Однако автор не дал теоретического обоснования принятого им принципа деления.

Новые работы в области деления источников появились лишь после Великой Отечественной войны в связи с разработкой в 1950 г. программы курса «Источниковедение истории СССР» для МГИАИ. Кафедра вспомогательных исторических дисциплин этого института решила делить источники, основываясь только на их содержании:

1. По социально-экономической истории;

2. По истории внутренней и внешней политики;

3. По истории общественно-политической мысли и культуры. Одним из инициаторов такого подхода был А А. Зимин. Но эта

классификационная система вызвала возражения у некоторых ученых, в частности, В. К. Яцунский указал, что при такой классификации все внимание исследователей сосредоточивается на описании материала, который содержит источник, а не на методике его исследования. При этом подходе источники комплексного характера попадали сразу в несколько групп и поэтому на практике применить этот принцип не удалось, и преподаватели МГИАИ отказались от данной классификации.

В 1954 г. в другом проекте программы этого же курса МГИАИ все источники были разделены на шесть групп:

1. Письменные;

2. Вещественные;

3. Лингвистические;

4. Этнографические;

5. Устные;

6. Кинофотофонодокументы (позже, в 60-е гг., данная группа была разделена на две — кинофото- и фонодокумнты).

Особое внимание проекта программы было уделено письменным источникам, которые делились по хронологическому признаку, а затем — по видам.

Положительной стороной этой классификации является то, что в ней отражено сложившееся разделение объектов исследования ряда гуманитарных наук (археология, этнография, языкознание и т. д.), впервые в особый тип выделены кинофотофонодокументы. Но С. М. Каштанов и А. А. Курносое (1962) выразили сомнение в ее теоретической состоятельности, поскольку в ней смешаны два принципа деления источников:

1) по способу передачи явлений (вещественные, устные, письменные),

2) по объекту исследования разных наук (этнографические и лингвистические).

По мнению И. Д. Ковальченко, высказанному уже в начале 80-х гг., непоследовательность этой классификационной схемы заключается в неоднозначности принципов и критериев их выделения: одни группы выделены по форме отражения действительности; другие — способу фиксирования информации; третьи — объекту отражения. Отмечал И. Д. Ковальченко и другие проявления изъянов этого подхода: например, данные фольклора могут стать источником только после того, как будут материально зафиксированы, а это — письменная запись или фонозапись.

В 1958 г. в «Трудах МГИАИ» выходит статья В. К. Яцунекого «К вопросу о классификации письменных исторических источников». Это первая в советском источниковедении научная статья, специально посвященная вопросам деления письменных источников. Автор присоединяется к системе деления М. Н. Тихомирова и утверждает, что классификация источников является необходимым предварительным приемом при изучении источников и что в ее основе должен лежать единый принцип классификации. В качестве такого основания он избирает особенности в приемах анализа источников и на этой основе делит источники на виды, относя к каждому виду источники, требующие одинаковых или очень близких

 

приемов анализа. Кроме того, вслед за М. Н. Тихомировым он считает возможным принять хронологическую систематизацию материала и давать для каждого исторического периода свой перечень видов источников.

В 1961 г. вышла статья В. П. Данилова и С. И. Якубовской, в которой авторы отмечают, что сложились две системы деления источников — по видам и по содержанию, но обе вызывают возражения. Они считают, что нельзя создать систему деления, пригодную для всех случаев исторического исследования, необходимо определить единые, основные принципы деления. Важным принципом деления они считают деление на «остатки» (подлинные письменные документы, созданные непосредственно в процессе исторического действия — законодательные акты, ведомственные распоряжения и приказы, договоры, уставы, записи речей и выступлений, протоколы, переписка и т. д.) и «традиции» (источники, передающие историческое событие, это не сам факт, а его отражение в источнике — отчеты, пресса, мемуары и т. д.). По мнению В. П. Данилова и С. И. Якубовской, научная классификация источников возможна только при одновре­менном учете их происхождения, формы и содержания.

В 1961 г. прошла дискуссия по вопросу деления источников Нового времени в журнале «Новая и новейшая история». В ней в основном принимали участие преподаватели источниковедения вузов и, следовательно, она носила прикладной характер. В результате редакция присоединилась к видовому принципу деления письменных источников.

В 1962 г. С. М. Каштановым и А. А. Курносовым сделана попытка теоретического обоснования нового принципа деления источников и дана критика иных систем деления. Они высказались за деление источников по происхождению и указывали, что вид документа — категория вторичная, производная от породивших его условий и отношений. Под происхождением они понимали «сумму признаков, определяющих место источников в общественной жизни: их целевое назначение, авторство, обстоятельства появления». Исходя из этого принципа, С. М. Каштанов и А. А. Курносов делят все письменные источники на возникшие в сфере:

— социально-экономических отношений;

 

— социально-политической борьбы, общественной мысли и культуры;

— семейно-личных отношений.

Эта схема вызвала критику Л. В. Черепнина и Е. А. Луцкого. Их аргументы:

— большинство источников возникло в условиях очень сложного переплетения общественных отношений, что затрудняет практическое использование данной классификации;

— если допустить, что источник возник в какой-то определенной сфере, то из этого не следует, что он будет отражать только отношения, характерные для этой сферы.

В 1966 г. вышло первое в СССР учебное пособие по источниковедению истории СССР советского периода для исторических факультетов. Его автор М. Н. Черноморский, приняв деление письменных источников по видам, не выдержал принятого принципа и наряду с делением по видам (мемуары), допустил группи­ровку по происхождению (документы КПСС), содержанию (материалы по планированию народного хозяйства) и т. д.

В 1967 г. М. А. Варшавчик в своем учебном пособии по исто-рико-партийному источниковедению критикует принятые до сих пор системы деления (по содержанию, происхождению, близости к отраженным событиям и т. д.). Он делает вывод, что не может быть выработано классификации, основанной на одном принципе деления, так как для разных источников характерны различные черты, качества и свойства. Поэтому источники надо классифицировать и по их классовой направленности, и по видам, и по происхождению, и по авторству. Следовательно, допускается множественность принципов классификации. Кроме того, М. А. Варшавчик различает классификацию и систематизацию источников, последнюю он называет «группировка».

В начале 70-х гг. в научной и учебной литературе была принята типо-видовая система деления источников, в основу которой положен хронологический принцип деления по крупным историческим периодам.

Видовой принцип получил затем теоретическое обоснование в работах О. М. Медушевской, В. К. Яцунского, Л. Н. Пушкарева и И. А. Булыгина.

 

1

Существуют определенные трудности в делении источников на виды, так как имеет место глубокая органическая взаимосвязь отдельных видов и разновидностей источников между собой, и многие виды образуют комплексы близких по своему характеру источников.

И. Д. Ковалъченко в начале 80-х гг. показал, что к классификации источников следует подходить «с позиций трех аспектов информации» — прагматического, семантического и синтаксического.

Наиболее общим из этих подходов, по его мнению, является синтаксический. Исходя из него можно выделить первый, наиболее общий уровень классификации исторических источников. По методам и формам отражения действительности вся совокупность исторических источников делится ученым на четыре группы, или категории:

— вещественные;

— письменные;

— изобразительные (изобразительно-графические, изобразительно-художественные, изобразительно-натуральные);

— фонические.

Выделение основных групп исторических источников, отмечает ученый, является хотя и важным, но лишь первым этапом в их классификации. Еще большее значение имеет классификация источников каждой из этих групп. Широко распространенная в источниковедении видовая классификация, в основе которой лежат единство происхождения, общность содержания и назначения определенного круга источников того или иного класса с информационной точки зрения основывается на прагматическом аспекте информации, а именно на единстве целевого назначения информации для ее получателя, субъекта. Единство цели, для которой выявлялась информация, естественно, обусловливало сходство принципов и методов отражения действительности, форм выражения и использования информации, что в свою очередь создает возможность применения единых принципов и методов ее источниковедческого и конкретно-исторического анализа, подчеркивает И. Д. Ковальченко. Значение видовой классификации историк видел в том, что она открывает возможности для выявления эволюции источника.

Кроме синтаксического и прагматического информация имеет еще семантический, содержательный аспект, и возникает вопрос

о правомерности классификации источников на основе учета держания. Попытки такой классификации предпринимались неоднократно. С точки зрения учения об информации, о возможности такой классификации И. Д. Ковальченко говорит следующее Поскольку содержание источников в плане отражения ими объек­тивной действительности чрезвычайно многообразно, и одни и те же виды источников и даже отдельные источники содержат информацию о самых разнообразных сторонах этой действительности, постольку дать классификацию источников по содержанию, идя от самих источников, не представляется возможным. Но такая классификация может быть проведена на основе выделения исследователем тех или иных сторон и черт исторической действительности. Такие классификации широко применяются в проблемных источниковедческих исследованиях и являются основным видом классификации источников в конкретно-исторических работах (группировка разных видов источников по степени ценности для определенного исследования).

Таким образом, учет трех аспектов информации помогает яснее представить принципы, исходя из которых может проводиться классификация исторических источников.

В новейшей историографии 90-х гг. классификация рассматривается как познавательное средство для осмысления всего многообразия исторических источников (О. М. Медушевская). Наиболее важной определена видовая классификация, как отвечающая главной задаче источниковедения. В основе видовой классификации — учет цели и назначения произведения, так как источники возникают в целенаправленной человеческой деятельности как облеченные в материальную форму произведения, как средство достижения той или иной цели, удовлетворения тех или иных общественных или человеческих потребностей.

В связи с тем, что одной их задач классификации является разработка методов исследования различных источников, то проблема классификации рассматривается во взаимодействии с междисциплинарным подходом. В ходе источниковедческого анализа источниковедение использует данные всех дисциплин и отраслей знания, которые дают возможность изучать произведения, созданные людьми. Чтобы эффективно изучать конкретные документы, необ-

ходимы знания методов смежных дисциплин — палеографии, дипломатики, языкознания, журналистики, социологии, статистики, правовых наук и др. Так, источниковедение литературных памятников тесно связано с литературоведением; источниковедение законодательства — с правовыми науками; источниковедение изобразительных источников — с историей искусств; рукописных книг-с кодикологией и палеографией; актовых материалов — с дипломатикой; периодической печати — с журналистикой и т. д.

Итак, рассмотренные классификационные системы разрабатывались на основе различных критериев — близости к историческому факту, содержания, происхождения, видовой принадлежности. Учитывая условный характер любой классификации, необходимо подчеркнуть ее познавательное значение в связи с разработкой методов изучения исторических источников.

5. Современные принципы и методы исторического исследования.

Развитие исторической науки характеризуется бурными изменениями познавательных средств и приемов исторического исследования. На рубеже ХIХ-ХХ столетий формируется самостоятельная область научного знания — методология истории, истоки которой — в синтезе историографии и философии истории. В современных условиях особенно очевидна необходимость систематизации и обобщения результатов специальной разработки методологических проблем научного познания, ориентированной на исследовательскую практику историков, на усиление их методологической подготовки. Предметом курса является методология как специальное учение о методах научного исторического познания применительно к исследовательской практике. В задачи курса входит показ неразрывности связи теории и методов исторического познания, как в процессе генезиса, так и современного развития историографии и философии истории, характеристика современных трактовок основных проблем теории и методологии исторической науки, их места и роли в историческом исследовании, воздействия на историческую концепцию и историческое объяснение. Целью данного курса является расширение методологического знания нового поколения историков, формирование у студентов системного и целостного представления об основных проблемах методологии науки, о специфике их постановки и решения в исторических исследованиях. Структура курса предполагает выделение ряда разделов, посвященных как истории и источникам формирования методологии истории, так и основным тенденциям современного развития методологии истории; характеристике объекта и предмета истории как науки, исторического времени и пространства, особенностей процесса исторического познания, наконец, природы исторического знания и проверки его истинности. Содержание курса во многом определяется современным состоянием историографии в области разработки как общей, так и конкретной методологии истории представителями мирового исторического сообщества, различных национальных школ и направлений.

Это определяет широкомасштабный подход к анализу тенденций развития методологии истории, показ многообразия существующих трактовок основных проблем теории и методологии истории и стилей исторического исследования, а также необходимость выявления определяющих на современном этапе развитие методологии авторитетных и новых научных течений и школ. Содержание курса, его цели и задачи определяют круг рекомендуемой литературы, которая включает оригинальные сочинения методологического и философско-исторического содержания, историографические исследования по проблемам общей и конкретной (проблемной) методологии, публикации в периодических изданиях, дающие представление о современных методологических подходах, новых методологических течениях, историографических школах в области методологии истории. Общие проблемы методологии науки Место и роль методологии науки на современном этапе общественного развития. Структура научного исследования и научно-познавательного процесса. Виды познавательной деятельности и типология знания. Теория как высшая форма научного знания. Структуры и уровни теорий, их классификация. Функции научных теорий. Связь научных теорий с методами исследования. Метод как теоретически обоснованное средство познавательной деятельности. Структура метода. Роль метода в научном исследовании и его значение для перспектив развития науки, углубления познавательного процесса. Методы научного исследования как показатель уровня развития науки. Классификация научных методов. Взаимосвязь гносеологии, эпистемологии и логики с методологией научного познания. Формирование методологии науки в самостоятельную сферу исследования. Предмет и функции методологии истории. Структура предмета методологии истории. Источники, основные тенденции и этапы формирования методологии истории Основные понятия методологии истории Типология философий истории. Общие тенденции развития философии истории — от философии истории человечества к теории исторического познания и исторического знания. Изучение специфики объекта и предмета истории. Вопросы классификации наук. Понятие “исторического”. Изучение “мира духа”, специфики исторического познания. Изучение форм мысли, проблем исторического знания. Методология и историография Теоретико-методологические основы исторических концепций, их эволюция. Преемственность в развитии методологии истории. Понятие “научных революций” (Т. Кун). Дискуссии о феномене “кризиса” в историографии и его роли в развитии методологии исторической науки. Типология историографии. Тенденции развития историографии — от “первоначальной” событийной истории к “философской” истории (Г. Гегель). Основные этапы развития историографии. Генезис исторической науки. Архаическая мифология и героический эпос. Первые попытки мифологической формы исторического сознания. Античное мировидение: природа и история. Вселенная и Человек в ней, общество и индивидуум. Прагматическая история Средневековая историография: от античного прагматизма к средневековому провиденциализму. Возрождение и развитие античных традиций. От провиденциализма к рациональному видению прошлого. Историография нового времени. Формирование научного подхода в изучении прошлого. Историография Просвещения. Позитивизм. Марксизм. Религиозно-мистическая философия истории. Неокантианство. Модернизм. Современные тенденции развития методологии истории Сценический и культурологический подходы в историографии. Движение за аналитическую междисциплинарную историю. Квантификация в изучении истории. Возрождение нарратива в историографии и методологии истории. Постмодернизм. Соотношение тенденций дифференциации и интеграции научного знания и их воздействие на предмет исторической науки. Появление новых областей истории. История повседневности, устная история, микроистория, гендерная история, история ментальности. Особенности объекта исторического познания Понятие исторического процесса. Отличия исторического процесса от эволюции живой и неживой природы. Характеристики исторического процесса: историческое пространство и историческое время. Концепции исторического времени представителей различных методологических школ и течений. Структурные уровни исторического процесса: прошлое, настоящее и будущее. Уникальность и повторяемость в историческом процессе, причинная обусловленность, закономерность. Общее и особенное в истории. Проблема альтернативности в историческом развитии и историческом познании. Типология исторических явлений. Событие, структура, процесс. Их взаимодействие. Понятие целостности и ее трактовка представителями различных методологических течений. Единство субъективного и объективного в историческом процессе. Субъективность и ее виды. Роль субъекта в историческом процессе. Человеческое поведение и мотивация поступков. Место истории в системе наук Проблема классификации наук. Место истории в системе наук. Функции исторической науки. Историческое сознание. Историческая память. Объект и предмет истории в трактовке марксистской историографии. Интегральный характер предмета истории. Современные дискуссии о предмете истории и ее месте в системе наук. Представители школы “Анналов” о предмете истории. Структуралистская концепция “общества как целостности”. История ментальности как основа трактовки предмета истории на современном этапе развития историографии. “Научная” история о предмете, задачах и функциях истории. Постмодернисты об истории как части культуры. Соотношение истории и литературы, противопоставление истории науке и политике в концепциях постмодернистов. Историческое познание и его особенности Возможность научного познания прошлого. Научное познание как форма социального отражения. Ретроспективность исторического познания. Этапы исторического познания. Специфика реконструкции объекта в историческом познании. Современные дискуссии по проблемам исторического познания. Основные проблемы методологии исторического познания Онтологический аспект рассмотрения исторических источников как явлений исторической действительности. Закономерности возникновения и эволюции типов и видов исторических источников. Субъективно-социальная и субъективно-индивидуальная природа исторических источников. Проблема классификации исторических источников. Исторический источник в свете учения об информации. (Концепция И.Д. Ковальченко). Понятие социальной информации как знания и как результата отражения объективной действительности. Прагматический, аксиологический, семантический и синтактический аспекты рассмотрения информации, информационного процесса. Соотношение объективного и субъективного в социальной информации. Фиксированная и нефиксированная информация и проблемы ее достоверности. Информационная неисчерпаемость исторического источника. Методологический смысл понятий “выраженная” и “скрытая” информация. Проблема повышения информативной отдачи исторических источников. Трактовки исторического источника и исторической информации представителями “научной” истории. Историческая информация в концепциях постмодернистов. Исторический факт и его интерпретации в современной историографии Марксистская концепция исторического факта в контексте проблемы соотношения бытия и сознания. Диалектико-материалистический подход к проблеме исторического факта. Категории исторических фактов. Факты исторической действительности, факты исторического источника, научно-исторические факты, их характерные черты и отличия. Понятия простого и сложного исторического факта. Научно-исторические факты как отражение сознанием историка исторической реальности. Роль субъективно-индивидуальных и субъективно-социальных факторов в формировании научно-исторических фактов. Исторический факт в концепциях классического позитивизма. Противопоставление исторического факта естественнонаучному в субъективно-идеалистических трактовках исторического факта. Методы исторического исследования Общенаучные методы и их место в историческом исследовании Исторический и логический методы. Историческое пространство и время как онтологическая основа исторического и логического методов в историческом познании. Возможности синхронного и диахронного изучения исторической реальности, “по горизонтали” и “по вертикали”. Функции логического метода в историческом исследовании. Значение исторического метода в познании прошлого. Принцип историзма как важнейший принцип научного познания. Исторический и логический методы в практике конкретно-исторических исследований. Абстрактное и конкретное в процессе научно-исторического познания. Способы и варианты абстрагирования. Измерение и описание как способ выражения свойств изучаемых объектов в процессе исторического познания. Классификация и типологизация в исторических исследованиях. Системный подход и системный анализ, значение системности в исторических исследованиях. Понятие системы, ее строение, структура и функционирование. Уровни иерархии систем. Координация и субординация. Структурный и функциональный анализ систем. Системный подход в практике конкретно-исторических исследований. Проблемы моделированияв историческом исследовании. Дискуссии в современной отечественной и зарубежной историографии по проблемам моделирования в истории. Цели моделирования, его этапы и типы моделей. Опыт применения моделирования в исторических исследованиях. Методы исторического познания Историко-генетический метод. Гносеологическая суть и логическая природа. Функции историко-генетического метода в историческом исследовании. Характерные черты. Описательность, фактографизм и эмпиризм. Опыт применения в конкретно-исторических исследованиях. Историко-сравнительный метод. Понимание исторического развития как повторяющегося, внутренне обусловленного, закономерного процесса. Познавательное значение и возможности сравнения как метода научного познания. Аналогия как логическая основа историко-сравнительного метода. Использование историко-сравнительного метода в практике конкретно-исторического исследования. Роль историко-сравнительного метода в формировании

 исторических концепций. Историко-типологический метод. Взаимосвязь единичного, особенного, общего и всеобщего в историческом процессе как онтологическая основа историко-типологического метода. Типологизация как метод научного познания и сущностного анализа. Опыт применения историко-типологического метода в исторических исследованиях в отечественной и зарубежной историографии. Историко-системный метод. Системный характер исторического процесса. Каузальные и функциональные связи в общественно-историческом процессе. Варианты детерминированности в общественных системах. Опыт применения историко-системного метода в конкретно-исторических исследованиях. Концепции исторического объяснения и понимания Виды исторических объяснений. Мотивационные и каузальные модели объяснения. Попытки построения интегральных объяснительных моделей. Объяснительные модели в концепциях “тотальной” истории. Формационный и цивилизационный подходы. Формационный подход в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина. Формационный подход в современной отечественной и зарубежной историографии. Концепции цивилизационного подхода в работах Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А.Дж. Тойнби. Современный опыт применения цивилизационного подхода в отечественной и зарубежной историографии. Концепции “понимания” истории. Постмодернизм о понимании и объяснении в истории. Типы и уровни исторического знания Эмпирическое и теоретическое знание. Понятия явления и сущности как основа получения двух типов исторического знания. Источниковое и внеисточниковое знание. Особенности эмпирического уровня исторического познания. Логические основания эмпирического знания. Реконструкция исторической реальности через описание. Научное описание и идеографизм. Формы исторического описания. Объяснение как средство познания на теоретическом уровне и как логическая процедура. Виды исторических объяснений. Гипотезы, понятия, теории как форма выражения знаний. Идея как основное ядро теоретического знания. Научная теория — завершенная форма теоретического знания. Системность, всеобщность и логическая непротиворечивость — свойства научной теории. Дискуссии о теоретической истории. Роль понятий и категорий в историческом исследовании Понятие как форма выражения научных знаний. Взаимосвязи между объемом и содержанием понятий. Классификация понятий. Категории и их роль в науке. Типы и уровни категорий. Функции и значение категорий как обобщенного знания и средства возникновения нового знания. Изменение содержания понятий, категориального аппарата в процессе развития исторической науки. Проблема поиска общего научного языка в историческом сообществе. Современные дискуссии об основных понятиях социальной, экономической, политической и культурной истории. Междисциплинарный характер исторического знания. Роль историзма в интерпретации понятий и категорий. Роль интуиции и воображения в процессе формирования исторического знания. Психологические и логические механизмы формирования интуитивного знания. Интуитивное и логическое в творчестве историка. Гипотетический характер интуитивного знания. Проблема истинности исторического знания Критерии истинности. Дискуссии о критериях истинности исторического знания. Эмпирическая верификация гипотез. Фальсификация как проверка истинности знания через доказательство его ложности. Практика исторического процесса как критерий истинности знания. Проблема ценности и оценки в истории. Объективная ценность и субъективная оценка исторического знания.

6. Летописи как исторический источник. Функции летописей. Методика работы с летописью.

Традиционно летописями в широком смысле называют исторические сочинения, изложение в которых ведется строго по годам и сопровождается хронографическими (годовыми), часто календарными, а иногда и хронометрическими (часовыми) датами. В узком смысле слова летописями принято называть реально дошедшие до нас летописные тексты, сохранившиеся в одном или нескольких сходных между собой списках. Иногда небольшие по объему летописи — чаще всего узкоместного или хронологически ограниченного характера — называют летописцами (Рогожский летописец, Летописец начала царств и т.п.). Как правило же, под летописью в исследованиях подразумевается комплекс списков, объединяемых в одну редакцию (скажем, Лаврентьевская летопись, Ипатьевская летопись). При этом считается, что в их основе лежит общий предполагаемый источник. 

Летописание велось на Руси с XI по XVII в. Поздние русские летописи (XVI-XVII вв.) существенно отличаются от летописей предшествующего времени. Поэтому работа с ними имеет свою специфику. В то время летописание как особый жанр исторического повествования угасало. Ему на смену приходили иные виды исторических источников: хронографы, Синопсис и т. п. Период сосуществования этих видов источников характеризуется своеобразным размыванием видовых границ. Летописи все больше приобретают черты хронографического (точнее, гранографического) изложения: повествование ведется по «граням» — периодам правления царей и великих князей. В свою очередь, поздние хронографы могут включать в свой состав летописные материалы (иногда целые фрагменты летописей). 

Еще в XIX в. было установлено, что практически все сохранившиеся летописные тексты являются компиляциями, сводами предшествующих летописей. 

Реконструкции текстов сводов — задача сложная и трудоемкая (примерами могут служить реконструкции Древнейшего свода 1036/39 гг., Начального свода 1096/97 гг., I, II и III редакций Повести временных лет, созданные А.А. Шахматовым; академическое издание реконструкции текста Повести временных лет, подготовленное Д.С. Лихачевым). К ним прибегают для того, чтобы прояснить состав и содержание текста гипотетического свода. В основном такие реконструкции имеют иллюстративное значение. Вместе с тем известен случай научной реконструкции М.Д. Присёлковым Троицкой летописи, список которой погиб во время московского пожара 1812 г. Благодаря этой реконструкции Троицкий список был вновь введен в научный оборот. Реконструкции протографов допустимы, как правило, на заключительной стадии источниковедческого исследования, поскольку позволяют конкретнее представить результаты работы над текстами летописных списков. Однако их не принято использовать в качестве исходного материала. 

>При работе с летописными материалами следует помнить о неточности и условности научной терминологии. Это связано, в частности, с «отсутствием четких границ и сложностью истории летописных текстов», с «текучестью» летописных текстов, допускающих «постепенные переходы от текста к тексту без видимых градаций памятников и редакций». Следует различать, идет ли в исследовании речь о летописи как об условной редакции или о конкретном списке; не путать реконструкции летописных протографов с дошедшими до нас текстами списков и т. д. 

Уточнение летописеведческой терминологии — одна из насущных задач летописного источниковедения. До настоящего времени «в изучении летописания употребление терминов крайне неопределенно. 

Одним из самых сложных в летописеведении является понятие авторства. Ведь, как уже отмечалось, почти все известные летописи — результат работы нескольких поколений летописцев. 

Уже поэтому само представление об авторе (или составителе, или редакторе) летописного текста оказывается в значительной степени условным. Каждый из них, прежде чем приступить к описанию событий и процессов, очевидцем или современником которых он был, сначала переписывал один или несколько предшествующих летописных сводов, бывших в его распоряжении. 

Для автора летописи критерием достоверности его личных впечатлений было их соответствие коллективному опыту общества. 

По-иному обстояло дело, когда летописец подходил к созданию оригинального, «авторского» текста о современных ему событиях, участником или очевидцем которых он был либо о которых узнавал от свидетелей. Здесь индивидуальный опыт автора или его информаторов мог вступать в противоречие с общественной памятью. Однако этот явный парадокс исчезал, когда в происходящем удавалось различить черты высшего для христианского сознания исторического опыта. Для летописца Священная история — вневременная и постоянно заново переживаемая в реальных, «сегодняшних» событиях ценность. Событие существенно для летописца постольку, поскольку оно, образно говоря, являлось событием. 

Отсюда следовал и способ описания — через прямое или опосредованное цитирование авторитетных (чаще всего сакральных) текстов. Аналогия с уже известными событиями давала летописцу типологию существенного. Именно поэтому тексты источников, на которые опирался летописец, являлись для него и его современников семантическим фондом, из которого оставалось выбрать готовые клише для восприятия, описания и одновременной оценки происходившего. Судя по всему, индивидуальное творчество затрагивало главным образом форму и в гораздо меньшей степени содержание летописного сообщения. 

Замысел должен позволить непротиворечиво объяснить: 1) причины, побуждавшие создавать новые своды и продолжать начатое когда-то изложение; 2) структуру летописного повествования; 3) отбор материала, подлежащего изложению; 4) форму его подачи; 5) подбор источников, на которые опирался летописец. 

Путь выявления замысла — обратный: по анализу содержания текстов, на которые опирался летописец (и общих идей произведений, которые он брал, за основу изложения), по литературным формам, встречающимся в летописи, следует восстановить актуальное для летописца и его потенциальных читателей содержание летописных сообщений, свода в целом, а уже на этом основании пытаться вычленить базовую идею, вызвавшую к жизни данное произведение.

7. Повесть временных лет: происхождение, авторство, редакции, внутренняя структура. Начало древнерусского летописания принято связывать с устойчивым общим текстом, которым начинается подавляющее большинство дошедших до нашего времени летописных сводов. Текст «Повести временных лет» охватывает длительный период — с древнейших времен до начала второго десятилетия XII в. Это один из древнейших летописных сводов, текст которого был сохранен летописной традицией. В разных летописях текст Повести доходит до разных годов: до 1110 г. (Лаврентьевский и близкие ему списки) или до 1118 г. (Ипатьевский и близкие ему списки). Обычно это связывают с неоднократным редактированием Повести. Сличение обеих редакций привело А.А. Шахматова к выводу, что в Лаврентьевской летописи сохранился текст первой редакции, осуществленной игуменом Выдубицкого монастыря Сильвестром. Текст статей 6618-6626 гг. связывается со второй редакцией Повести временных лет, проведенной, видимо, при старшем сыне Владимира Мономаха новгородском князе Мстиславе. Одновременно указание на то, что автором Повести был какой-то монах Киево-Печерского монастыря, Нестор. По мнению А.А. Шахматова, летопись, которую принято именовать Повестью временных лет, была создана в 1112 г. Нестором – предположительно автором двух известных агиографических произведений — Чтений о Борисе и Глебе и Жития Феодосия Печерского. 

Летописные своды, предшествовавшие Повести временных лет: в составе Новгородской I летописи сохранился текст летописного свода, предшествовавшего Повести временных лет. Повести временных лет предшествовал свод, который А.А. Шахматов предложил назвать Начальным. Исходя из содержания и характера изложения летописи, его было предложено датировать 1096-1099 гг. По мнению исследователя, он-то и лег в основу Новгородской I летописи. Дальнейшее изучение Начального свода, однако, показало, что и он имел в своей основе какое-то произведение (или произведения) летописного характера. Из этого Л.А. Шахматов сделал вывод о том, что в основе Начального свода лежала какая-то летопись, составленная между 977 и 1044 гг. Наиболее вероятным в этом промежутке Л.А. Шахматов считал 1037г., под которым в Повести помещена похвала князю Ярославу Владимировичу. Это гипотетическое летописное произведение исследователь предложил назвать Древнейшим сводом. Повествование в нем еще не было разбито на годы и было сюжетным. Годовые даты (хронологическую сеть) в него внес киево-печерский монах Никои Великий в 70-х годах XI в. 

M.П. Тихомиров обратил внимание на то, что в Повести лучше отражено время правления Святослава Игоревича, нежели Владимира Святославича и Ярослава Владимировича. На основапии сравнительного изучения Повести и Новгородской I летописи ученый пришел к выводу, что Повесть базировалась на монотематической Повести о начале Русской земли, рассказывавшей об основании Киева и первых киевских князьях. 

Д.С. Лихачев полагает, что Начальному своду предшествовало Сказание о первоначальном распространении христианства на Русы. Это был монотематический рассказ, составленный в начале 10-х гг. XI в. В Сказание входили: сказания о крещении и кончине княгини Ольги; о первых русских мучениках варягах-христианах; о крещении Руси; о Борисе и Глебе иПохвала князю Ярославу Владимировичу. 

Л.В. Черепнин, Сопоставив текст Повести с похвалой князю Владимиру Иакова Мниха, пришел к выводу, что в основе последней лежал свод 996 г. Этот текст опирался на краткие летописные заметки, которые велись при Десятинной церкви в Киеве. Было также высказано предположение, что к составлению свода Десятинной церкви причастен Анастас Корсунянин. 

Новгородские своды XI в.: вместе с Киево-Печерским сводом 1074 г. (так называемый свод Никона) он лег в основу Начального свода. В основе новгородского свода третьей четверти XI в., как полагал А.А. Шахматов, лежали Древнейший киевский свод 1037 г. и какая-то более ранняя новгородская летопись 1017 г., составленная при новгородском епископе Иоакиме. 

Б.А. Рыбаков связывал составление такого свода с именем новгородского посадника Остромира (1054-1059 гг.). По мнению исследователя, это была светская летопись, обосновывавшая самостоятельность Новгорода, его независимость от Киева. 

Устные источники в составе Повести временных лет: под 1096 г. летописец упоминает новгородца Гюряту Роговича, рассказавшего ему югорскую легенду о народах, живущих на краю земли в «полунощных странах». 

Иностранные источники Повести временных лет: Значительную часть их составляют зарубежные хроники, прежде всего греческие. Наиболее многочисленны заимствования из перевода Хроники Георгия Амартола. Сама Хроника была создана около 867 г. и охватывала всемирную историю от Адама до смерти византийкого императора Феофила (812 г.). Из Хроники были заимствованы сведения, связанные с историей славян, и прежде всего с первыми походами Руси на Константинополь. 

Другим важным источником Повести стал Летописец константинопольского патриарха Никифора (806-815 гг.), который содержал хронологический перечень важнейших событий всемирной истории, доведенный до года смерти автора (829 г.). Еще одним важным источником Повести, по мнению А.А. Шахматова, поддержанному рядом исследователей, стал какой-то не дошедший до нашего времени Хронограф особого состава. В него входили фрагменты уже упоминавшейся Хроники Георгия Амартола, а также греческих хроник Иоанна Малалы, Хроника Георгия Синкелла и Пасхальная хроника. 

Использовался в Повести и текст еврейского хронографа Книга Иосиппон, составленного в южной Италии в середине X в. В основе — латинский перевод «Иудейских древностей»и пересказ «Иудейской войны» Иосифа Флавия. Основным источником образных представлений первых русских летописцев были произведения сакрального характера, прежде всего Священное писание. 

Для составления летописей широко привлекалась и апокрифическая литература, которая в XI-XII вв. бытовала наряду с богослужебными книгами. Использовалось составителем Повести и Житие Василия Нового — греческое агиографическое произведение. 

Внутренняя структура: ПВЛ состоит из недатированного «введения» и годовых статей разного объема, содержания и происхождения. Эти статьи могут иметь характер 1) кратких фактографических заметок о том или ином событии, 2) самостоятельной новеллы, 3) части единого повествования, разнесенного по разным годам при хронометрировании первоначального текста, не имевшего погодной сетки, и 4) «годовых» статей сложного состава.

8. Летописание 12-15 век. Основные центры, особенности содержания летописей.

Местное летописание XII-XIII вв. Южнорусское летописание Источниками изучения южнорусского летописания XII-XIII вв. служат, в первую очередь, Ипатьевский (начало XV в.), близкие ему Хлебниковский (XVI в.), Погодинский (XVII в.), Ермолаевский (конец XVII — начало XVIII в.) и другие списки, а также списки Воскресенской и основной редакции Софийской I летописей. В ХII-ХIII вв. на юге Руси летописание систематически велось лишь в Киеве и Переяславле Южном. В Чернигове же существовали только семейные княжеские летописцы. 

К и е в с к о е летописание, с одной стороны, как будто продолжало традицию Повести временных лет. С другой — утратило общегосударственный характер и превратилось в семейную летопись киевских князей. Оно велось непрерывно в течение всего XII в. 

Летописание Северо-Востока Источники изучения летописания русского Северо-Востока за XII-XIII вв. включают Радзивиловский (конец XV в.) и Московский Академический (XV в.) списки, восходящие к общему протографу (Радзивиловская летопись), Летописец Переяславля Суздальского (список 60-х годов XV в.) и Лаврентьевский список 1377 г. По мнению М.Д. Присёлкова, центральной идеей этого (великокняжеский Владимирский свод 1281 г.) свода было доказательство приоритета Владимира «среди союзных феодальных русских княжеств (в противовес галицкому своду конца XIII в.). 

Владимиро-Суздалъское летописание как самостоятельная ветвь берет свое начало с 1158 г., когда во Владимире-на-Клязьме начали нестись непрерывные местные записи при дворе Андрея Боголюбского. В 1177 г. они были объединены с отдельными летописными заметками Юрия Долгорукого в великокняжеский свод, опиравшийся, кроме того, на епископский южнорусский (переяславский) Летописец. Продолжением его стал летописный свод 1193 г., включивший также материалы княжеского Летописца Переяславля Южного. В 1212 г. на его основе был создан лицевой свод (т. е. украшенный миниатюрами, копии которых ныне можно видеть в Радзивиловском списке) великого князя Владимирского. До этого момента летописание, вероятно, велось при владимирском Успенском соборе. Затем летописный свод приобрел светские черты, что связывают с ухудшением отношений владимирского князя Юрия с епископом Иваном. Скорее всего, составление свода 1212 г. было поручено человеку, близкому великому князю. В дальнейшем вследствие монгольского нашествия и разорения Владимира собственно Владимирское летописание затухает. 

Ростовское летописание продолжило традиции владимирских великокняжеских сводов. Здесь уже в начале XIII в. был создан местный княжеский летописец, во многом сходный с владимирским. В 1239 г. появилось продолжение великокняжеского Владимирского свода, побравшего и известия Ростовского свода 1207г. 

В основу северо-восточной летописной традиции была положена идея о переходе центра Русской земли из Киева по Владимир-на-Клязьме. 

Новгородское летописание Источниками изучения новгородского летописания XII-XIII вв. служат Синодальный список (XIII — первая треть XIV в.) Новгородской первой летописи (старший извод), а также списки Комиссионный (XV в.), Академический (вторая половина XV и.) и Троицкий (вторая половина XV в.), объединяемые в ее младший извод. Их анализ позволяет установить, что в Новгороде с середины XI в. летописная традиция не прерывалась вплоть до XVI в. 

История летописания Новгорода Великого. Около 1136 г., по-видимому, в связи с изгнанием из Новгорода князя Всеволода, по указанию епископа Нифонта был создан Софийский владычный свод, переработавший новгородскую княжескую летопись, которая велась с середины XI в. Еще одним источником служил также киевский Начальный свод 1096 г., легший в основу новгородского летописания. Возможно, в создании первого владычного свода участвовал известный клирик Новгородской Софии Кирик. В начале XIII в. появился новый владычный свод. Его создание было как-то связано с падением Константинополя в 1204 г. vВо всяком случае, завершался он рассказом о взятии византийской столицы крестоносцами. 

К XIV в. относятся первые летописи, претендующие на освещение истории всех Русских земель (хотя на самом деле в них отображались, как правило, лишь события, происходившие и Северо-Восточной Руси). Источниками для изучения зарождения общерусского летописания служат прежде всего Лаврентьевская и Троицкая летописи. 

В связи с тем что в 1305 г. великим князем владимирским стал тверской князь Михаил Ярославич, центр великокняжеского летописания переместился в Тверь, где, вероятно, еще в конце XIII в. начинают вестись летописные записи. Создание здесь великокняжеского свода начала XIV п. совпало с усвоением Михаилом Ярославичем нового титула — «великий князь всея Руси». 

Как общерусский, свод включил не только местные, но и новгородские, рязанские, смоленские, южнорусские известия и имел явную антиордынскую направленность. Свод 1305 г, стал основным источником Лаврентьевской летописи. С переходом ярлыка па великое княжение в руки Ивана Калиты зародившаяся в Твери традиция общерусского летописания переходит в Москву. Здесь приблизительно в 1389 г. был создан Летописец великий русский. Анализ его показывает, что при князе Юрии Даниловиче в Москве, видимо, летописных записей не велось. Отдельные фрагменты подобной работы (семейная хроника) отмечаются при московском княжеском дворе только с 1317 г. Чуть позднее, с 1327 г. летописание начало вестись при митрополичьей кафедре, перенесенной за год до того в Москву. Судя по всему, с 1327 г. здесь непрерывно ведется единая летопись. 

Скорее всего, летописание в тот период велось при митрополичьем дворе. На это указывает характер годовых записей: летописец гораздо внимательнее относится к переменам на митрополичьем престоле, а не на великокняжеском. Впрочем, это вполне объяснимо. Не будем забывать, что именно митрополиты, а не великие князья традиционно имели в то время в своей титулатуре упоминание «всея Руси», которая им (хотя бы номинально) подчинялась. Тем не менее появившийся свод был не собственно митрополичьим, а великокняжеско-митрополичьим. Этот свод (по датировке А.А. Шахматова — 1390 г.), вероятно, и получил название Летописец великий русский. Следует, однако, отметить, что кругозор составителей нового свода был необыкновенно узким. Московский летописец видел значительно меньше, чем составители тверских великокняжеских сводов. Впрочем, по мнению Я.С. Лурье, так называемый Летописец великий русский по своему происхождению мог быть и тверским. 

Следующий этап развития общерусского летописания в существовавших самостоятельных землях и княжествах был связан с усилением роли и влияния митрополита «всея Руси». Таков был итог длительного противостояния московского великого князя и церкви в годы правления Дмитрия Ивановича Донского. С именем митрополита Киприана связывают идею создания нового летописного свода. Он включал историю русских земель, входивших в русскую митрополию, с древнейших времен. В него должны были войти, по возможности, материалы всех местных летописных традиций, в том числе отдельные летописные записи по истории Великого княжества Литовского. Первым общерусским митрополичьим сводом стала так называемая Троицкая летопись 1408 г., отразившаяся преимущественно в Симеоновском списке. 

После нашествия Едигея и в связи с последовавшей затем, борьбой за московский престол между наследниками Дмитрия Донского центр общерусского летописания вновь переместился в Тверь. В результате усиления Твери в 30-х годах XV в. (по последней датировке Я.С. Лурье — в 1412 г.) здесь появилась новая редакция свода 1408 г., непосредственно отразившаяся в Рогожском летописце, Никоновской и (опосредованно) Симеоновской летописях. Важным этапом в становлении общерусского летописания стало составление свода, который лег в основу большой группы летописных списков, объединяемых в Софийскую I и Новгородскую IV летописи. Расчет годов, помещенный под 6888 (1380) г., позволил Л.Л. Шахматову определить дату его создания как 1448 г. Составитель свода 1448 г. отразил изменившийся кругозор читателя своего времени. Под его пером достаточно четко оформилась идея необходимости объединения московских земель с Ростовом, Суздалем, Тверью и Новгородом Великим для совместной борьбы с «погаными». Летописец «впервые поставил этот вопрос не с узкомосковской (или тверской), а с общерусской точки зрения (использовав в этом случае и южнорусское летописание). 

Свод 1448 г. не дошел до нас в первоначальном виде. Возможно, это связано с тем, что он поневоле, в силу времени своего создания, имел компромиссный характер, подчас парадоксально объединяя московскую, тверскую и суздальскую точки зрения. 

Тем не менее он лег в основу почти всех русских летописей последующего периода (прежде всего, Софийской I и Новгородской IV), так или иначе перерабатывавших его.

9. Общерусские летописные своды конца 15-16вв. Официальное и неофициальное летописание.

Официальное летописание. Московский летописный свод конца XV в. — это развернутые сообщения о важнейших актах великокняжеской политики, о великокняжеской семье, о строительстве в Москве и других городах и т. п. Почти все оценки, встречающиеся здесь, носят вполне официальный характер, оправдывая действия великого князя московского. Свод дошел до нас как в более или менее полном виде, так и в виде фрагментов за 80-90-е годы XV в., присоединенных к сводам неофициального характера. 

С начала XVI в. на Руси существовала уже единая общерусская летописная традиция, связанная с великокняжеской канцелярией. По справедливому замечанию Я.С. Лурье, в XVI в. летописание велось с большой тщательностью и полнотой, но было сугубо официальным и жестко централизованным. Летописи XVI в. почти никогда не «спорят» между собой. Они лишь послушно реагируют на изменения в государственной политике. 

Важным этапом в завершении унификации русского летописания под эгидой Москвы стала Никоновская летопись. Она была составлена в конце 20-х годов XVI в. в Москве, при дворе митрополита всея Руси Даниила Рязанца (1522-1539). Целью создания летописи стала подготовка к собору 1531 г., на котором подверглись осуждению взгляды «нестяжателен» па церковное землевладение. 

Между 1542 и 1544 гг. была составлена Воскресенская летопись — официальная летопись первой половины XVI в. В основу Воскресенской летописи положен Mосковский летописный свод 1508 г. 

К концу 50-х годов XVI в. относят появление Летописца начала царств, составленного, видимо, при непосредственном участии Л.Ф. Адашева. Он охватывает небольшой период времени с 1533 по 1556 гг. — и освещает преимущественно две темы: укрепление «самовластия» Ивана IV и присоединение Казани. Основные идеи Летописца близки официальным идеологическим установкам начального периода правления Ивана Грозного. Существенно отредактированные тексты Летописца были использованы при составлении последних двух томов Лицевого свода. 

Никоновская и Воскресенская летописи представляют вполне оформившуюся единую русскую официальную летописную традицию. Эти качества и определяют, прежде всего, характер и трактовку сохранившихся в них сведений и, следовательно, отношение к ним исследователя, изучающего по этим летописям историю конца XV — первой половины XVI в. В таком унифицированном виде общерусское летописание просуществовало до (60-х годов XVI в., пока резкие перемены в годы опричнины не привели сначала к срочной переработке официальной летописи, а затем и к полному ее прекращению. 

В начале 60-х годов XVI в. только что составленный новый список Никоновской летописи (Патриарший) был использован для создания Степенной книги царского родословия — своеобразного литературно-исторического произведения. 

Называется книга так потому, что весь ее текст был разбит на 17 «степеней» (ступеней), по которым как бы двигалась история Русской земли. Основная идея — представить русскую историю как деяния святых московских государей и их предков. Цель создания Степенной книги определила отношение се автора к историческому материалу: он не отличается точностью и достоверностью. Степенная книга оказала большое влияние на последующие исторические и публицистические произведения, хотя источниковедческая ценность приводимых в ней сведений крайне мала. 

Самым крупным летописно-хронографическим произведением средневековой России стал так называемый Лицевой свод Ивана Грозного. Эта «историческая энциклопедия XVI в.» состоит из 10 томов, почти каждая из страниц которого украшена миниатюрами (всего более 16 тыс. миниатюр). Три первых тома посвящены всемирной истории, а последующие семь — русской. Они создавались в царской кпигописной мастерской при соборном храме Покрова Богородицы в Александровской слободе в течение почти целого десятилетия — с 1568 по 1576 г. Будучи единым целым, они освещают историю от сотворения мира до 7075 (1568) г. Причины прекращения работы над Лицевым сводом неизвестны. 

Неизвестны и причины прекращения существования летописи как жанра исторического повествования. Лицевой свод стал последним общерусским сводом. После него летописная традиция угасла. И хотя в XVII — первой половине XVIII в. продолжали вестись местные и частные записи, внешне напоминавшие летописи, они уже не могут дать и не дают общей картины истории страны. 

Неофициальное летописание. Наряду с официальным общерусским летописанием существовали летописи, составлением которых занимались частные лица. Такие летописи не имели официального характера и подчас, противостояли великокняжеским сводам. Существование неофициального летописания во второй половине XV в., так же как и великокняжеских летописей того времени, было открыто А.Л.Шахматовым. 

Неофициальный характер Кирилло-Белозерского свода 70-х годов XV в. (он не был даже официальным сводом монастыря) позволял его составителям высказывать независимые суждения о политике великого князя, поддерживать опальных политических и церковных деятелей (например, ростовского архиепископа Трифона, московского воеводу Федора Басенка и др.), критически отзываться о ярославских чудотворцах. Следует подчеркнуть, что данный свод, несмотря на его, казалось бы, частный характер, на самом деле был общерусским. Об атом говорят круг источников, использованных его составителями, и широта затрагиваемых в нем тем. Именно благодаря общерусскому характеру он получил большое — хотя, естественно, неофициальное распространение. 

Другим примером местного независимого летописания является неофициальный свод 1489 г., составленный при ростовской архиепископской кафедре, точнее, в кругах, близких к ней. 

В конце XV — начале XVI в. этот свод был отредактирован в кругах, близких к ростовскому архиепископу Тихону. Возможно, именно в это время в него были включены фрагменты великокняжеской летописи. Одним из источников уже упоминавшегося митрополичьего свода 1518 г. был особый свод 80-х годов XV в. Предположение о его существовании высказал A.M. Насонов. Дата его составления не поддается уточнению (последнее известие датируется 1483 г.). Правда, имеются достаточные основания, чтобы утверждать, что он был составлен в московских церковных кругах, близких митрополиту Геронтию. Этот свод отличается резко критическим отношением к великокняжеской власти. В то же время существуют сомнения относительно того, был ли он официальной митрополичьей летописью, как считал A.M. Насонов. 

Неофициальный московский свод 80-х годов XV в. и ростовский свод 1489 г. были последними памятниками независимого летописания. Скорее всего, они составлялись в каких-то монастырях, а не в митрополичьей или архиепископской канцеляриях. Естественно, что их оппозиционность московским властям (особенно московского свода) вызвала противодействие со стороны великого князя. С конца XV в. независимое общерусское летописание (по всяком случае в центре) было прекращено.

10. Законодательные акты как исторические источники, их общая характеристика и методика работы с ними.

С официальным законодательством человек в добуржуазном обществе сталкивался нечасто. Видимо, с этим связана размытость в древности понятия о законодательном памятнике: все ранние законы передаются в окружении текстов, не имеющих собственно юридического характера. Большая же часть повседневных отношений средневекового человека с окружающими регулировалась нормами обычного права. Она слабо рефлексировалась и не находила отражения в памятниках письменного права. 

Нормы обычного права могли рассмагриваться в качестве источника письменных правовых норм, которые были призваны регулировать либо отношения между новыми, прежде не существовавшими социальными группами, либо новые отношения, в которые не вступали члены традиционнго общества. В какой-то степени роль, эквивалентную римскому праву, на Руси играли правовые нормы, зафиксированные в Библии. 

При изучении законодательных источников следует помнить, что каждая правовая норма и закон в целом формулируют желательные ≪стандарты≫ поведения и поступков. 

Кроме того, нельзя забывать, что до сер XVII в. на Руси ни один закон никогда полностью не выполнялся. 

Определенные сложности в изучении ранних законодательных источников вызывает разделение их на отдельные статьи. При этом учитываются киноварные заголовки, инициалы (или пропуски для них), грамматич структура фраз. 

>Примеры: Псковская Судная грамота, Новгородская судная грамота, Двинская уставная грамота (последние годы XIV в.), Нелозерскую уставную грамоту 1488 г. (предшественница судебника 1497г.)

11. Русская правда: редакции, списки, источниковедческие проблемы изучения

Начальные фазы законотворчества в Древнерусском государстве практически не отразились в дошедшем до нас комплексе письменных источников. Исключением являются ссылки на статьи некоего Закона Русского, которые встречаются в договорах Руси с греками. Именно Закон Русский лег в основу первых дошедших до нас памятников письменного права Древней Руси, которые принято обобщенно называть Русской Правдой. 

Древнейшим из них является Краткая Правда (20-70-е годы XI В.). Она представл собой кодекс норм прецедентного права. Всеми этими нормами регламентируются отношения в пределах княжеского хозяйства, вынесенного за пределы официальной столицы государства. 

Краткая Правда сохранилась в двух списках XV в. (в составе Новгородской I летописи младшего извода) и 11 списках XVI11—XIX вв. По структуре и источникам, которые вошли в ее состав, Краткую Правду принято делить на Правду Ярослава и Правду Ярославичей. Однако в более поздней Пространной Правде речь идет только об отмене кровной мести, но и замене ее денежным штрафом. Нов редакцию Правды связывают с городск восстаниями 1068-1071 гг., поскольку в нее вводятся повышенные денежн штрафы за убийство княжих людей. Остальные статьи Краткой Правды, отчасти повторяющие нормы Древнейшей Правды, принято считать дополнительными, введенными позднее. К более позднему времени относят также Покон вирный, устанавливающий нормы прокорма сборщиков судебных платежей, и Урок мостникам, определяющий расценки за мощение новгородских улиц (оба датируются пер пол XII в.). Несмотря на, возможно, составной характер, Краткая Правда рассматривается как единый цельный памятник, возникший в результате целенаправлен редактирования ее текста на руб XI-XII вв. 

Появление перв памятника письменного права было вызвано тем, что в княжеском окружении начали формироваться новые, нетрадиционные социальные отношен, не подпадавшие под обычные нормы. 

В основу письменного законодательства легли библейские нормы. 

Ко второму-третьему десятилет XII в. обычно относится появление Пространной Правды. В XVIII вв. Все списки Пространной Правды объединяются в 3 вида (извода). Синодально-Троицкий вид, Пушкинско-Архиограграфический, Карамзинский вид. 

Пространная Правда имеет самостоятельную основу, расширинную текстами Краткой Правды (в переработанном виде) и Устава Владимира Мономаха (1113 г.). Пространная Правда чаще всего рассматривается как памятник новгородского гражданского законодательства, хотя количство списков и распространенность в различных юридических сборниках позволяют относить ее к общерусскому законодательству. 

Наиболее спорным памятником является Сокращенная Правда, сохранившаяся в двух списках XVII в. Обычно ее датируют кон XV в. В дошедшем виде Сокращенная Правда появилась в Пермской земле, после присоединения ее к Московскому княжеству. Большинство исследователей видят в этом памятнике простое сокращение текста Пространной Правды.

12. Законодательные памятники 14-17 вв. Общая характеристика.

Псковская Судная грамота. Она сохранилась в двух независимых друг от друга списках XVI в. — Воронцовском, включающем весь текст грамоты, и Синодальном. Первиз них составлен в Вологде, второй — в Москве. Несмотря на сугубо местный характер, для царской городской и сельской общины Псковская Судная грамота играет ту же роль основного кодекса права, какую для раннефеодальной вотчины играет Русская Правда. Дает представление о мире города и сельских обывателей, о социально-экономическ развитии русского города. 

Новгородская судная грамота. Создана не позднее 1471 г. Текст грамоты появился около 1385 г. и затем неоднократно редактировался. В сохранившейся части Судной грамоты мы находим статьи, касающиеся судоустройства и судопроизводства некоторых дел, в частности земельных тяжб. Среди прочих вопросов в ней оговаривается сфера компетенции московского князя в решении новгородских дел. Источником Новгородской судной грамоты послужила Русская Правда. 

Политическое объединение русземель вокруг Москвы породило новые отношения не только между формирующимися сословиями служилого и неслужилого населения, между властью и обществом, но также между центром и территориями, входившими в состав Москов Руси. 

Двинская уставная грамота (посл годы XIV в.) определяла порядок взаимодействия центральных и местных властей. Двинскую уставную грамоту можно рассматривать как начальный этап формирования законодательства единого Российск гос-ва. Источниками Двинской уставной грамоты послужили Русская Правда,нормы обычного и письменного права Пскова и Новгорода. 

Белозерская уставная грамота 1488 г. Основное вниман в ней уделено регламентации деятельности органов административн управлен, соотношению функций местных властей и великокняжеских наместников, а также разделению юрисдикции между местным наместничьим судом и центральным — великокняжеским. 

Судебник 1497 г. Основываясь на прямых упоминаниях и косвенных данных, исследователи Судебника высказывали предположение, что в его основе могли лежать особые великокняжеские ≪наказы≫, направлявш на места при решении важных судебн вопросов, а также какие-то сборники процессуального права, которыми руководствовались в своих действиях представители власти на местах. По составу Судебник принято делить на три части: 1) постановлен о центральном суде (ст. 1-36); 2) постановления о местном суде (ст. 37-45); 3) постановлен по материальн гражданскому и уголовному праву. Судебник 1497 г. на протяжении почти всего XV в. являлся памятником действующего права. 

Судебник 1550 г. Известно 40 списков Судебника. В отличие от уже рассмотренных законодательных памятников многие списки Царского Судебника имею оглавление, предшествующее основному тексту. Получили развитие намеченные еще Судебником 1497 г. тенденции дальнейшей централизации управления и судопроизводства в государстве. Судебником вводились приказы. 

Соборное Уложение 1649 г. Принятию нового кодекса предшеств серия городских бунтов 1648-1649 гг. Оригинал Соборного Уложения представляет столбец из 959 отдельных составов. На его лицевой стороне расположен текст Соборного Уложения, написанный несколькими писцами. На обороте — подписи участников Собора. Было завершающим этапом становления законодательства единого Российского государства.

13. Источники канонического права.

Смысл: буквальный (явное и тайное), символический, аллегорический, нравственный. 

Особенности: 1) вся литература была христианской (переводные и богослужебные) и оригинальная древнерусская начала формироваться в к. XI в.; 2) место происхождения оригинального текста; 3) слечение и сравнение исходного и переводного текста. 

 Духовная литература: каноническая (законная/обязательная) и апокрифическая (тайная, отреченная лит-а), которая делится на верочитную и ложную. 

Жанры: 

 Скриптурный (Ветхий и Новый Заветы) 

Литургический (служение): минеи, кандакарии и т.п. 

Вероучительная: поучения, толкования 

 Адиографическая (жизнеописания) 

Переводов Библий на славянский до XV в. не существовало. «Псалтырь» — 1-я перевадная, книга «Царств», «Апокалипсис» — к X в. Кириллом и Мефодием. 

1-й переводной центр – в Киеве, при Ярославле Мудром 

«Главы о молитве» — Нил Синайский. 

Житейные – патерик (биография + поучения) и минеи (своеобразная энциклопедия имен, для семейного чтения, например великие Четьи-минеи) 

Апокрефическая литература «Иудейская война» и «Иудейские древности» Иосифа Флавия. Переводы византийских хроник (хроники Иоанна Миалы), приданий, легенд (Амиров Изборник – отрывки из Одиссеи и Илиады) на древнерусский язык. Повесть о «Ворлоаме и Иоасафе» — жизнеописания Будды (перевод с грузинчкой повести). XIV – XV вв. басни о Соломоне, Царе и Китарасе. «Прения о животе и смерти» — перевод с немецкого на русский. В нач. XVII в. – «О золотом руне волшебника Авна» Также космография, физиология, шестоднев. 

Оригинальная древнерусская литература: поучения и послания. 

1038 г. — «Слово о Законе и Благодате», «Поучение о пользе душевной ко всем православным христианам» метрополита Иллариона; Лука Жидятя «Поучение к братии», метрополит Георгий «Стяжание с латиною». 

к XIII в. «Слово метрополита Кирилла», «Слово Серафиона Владимерского» — обличали пороки русского общества. 

Накануне 1524 г. трактат «О конце светв» Николаса Булефа. Иосиф Волоцкий продолжал тему Москва – третий Рим.

14. Разновидности законодательных источников 18в.

Поскольку для рассматриваемого периода, особенно для XVIII в., задача разграничения законов и иных нормативных актов принципиально неразрешима, целесообразно сосредоточить усилия на выяснении юридической роли, характера и масштабов действия отдельных разновидностей законодательных актов. Сразу оговоримся, что рассмотрение порядка разработки, принятия и публикации законодательных актов различных разновидностей при всей значимости этой проблемы не входит в нашу задачу, поскольку нами изначально декларировалось рассмотрение законодательства по принципу «черного ящика». Отметим лишь, что Б.М. Кочаков считает, будто разновидность законодательного акта зависела именно от порядка его прохождения58. Правда, высказывание Б.М. Кочакова относится к рассматриваемым им законодательным актам XIX — начала XX в., когда была выработана законодательная процедура, которая в XVIII в. не отличалась четкостью. Но и применительно к этому периоду встает вопрос о соотношении причины и следствия: разновидность зависела от законодательной процедуры или определенный порядок прохождения законодательного акта обусловливался особенностями его юридической функции, т. е. его разновидностью?

Элементы предлагаемого подхода можно усмотреть, например, в том, что Н.П. Загоскин в «Истории права русского народа…» не дает определения законодательного акта в целом, а пишет следующее: «С начала XVIII столетия развитие русского законодательства совершается посредством издания отдельных законов самого разнообразного вида и содержания — регламентов… учреждений, уставов, положений, наказов, указов, манифестов и т. п.».

В этом высказывании Н.П. Загоскина отсутствует иерархия законодательных актов: они перечисляются в произвольном порядке. Иерархия отсутствует и у других авторов. Например, Владимирский-Буданов перечисляет разновидности законодательных актов в такой последовательности: уставы, регламент и учреждения, указы, инструкции, манифесты59. Составители

380

Полного собрания законов Российской империи в «Табели о числе уставов, учреждений, наказов, жалованных грамот, указов и трактатов, состоявшихся со времени Уложения, с 29 Января 1649 по 1 Января 1832 года» группируют разновидности законодательных актов следующим образом: 1) уложения, уставы, учреждения и наказы; 2) жалованные грамоты; 3) манифесты и указы; 4) трактаты60.

В современной историографии дать иерархическую классификацию законодательных актов XVIII в. попытался О.А. Омель-ченко. В качестве высшего типа законодательного акта О.А. Омельченко определяет манифесты, которые издавались только монархом и были обращены ко всем подданным. Следующую по значимости группу составляют именные указы (в том числе и объявленные), которые издавались монархом по существенным вопросам государственного значения и были адресованы конкретным государственным учреждениям или высшим должностным лицам. И третья группа — указы, которые могли издаваться как самим монархом, так и от его имени Сенатом (сенатские указы, указы, объявленные из Сената)61.

В целом в историографии проблема анализа разновидностей законодательных актов не решена. Во-первых, разновидностей законодательных актов (по их названиям в ПСЗ) было гораздо больше, чем упоминается в историографии. Во-вторых, вопрос об иерархии разновидностей должен решаться на достаточно репрезентативном материале путем сопоставления правовых норм, фиксируемых в законодательных актах разных разновидностей.

Выделим наиболее существенные разновидности законодательных актов, сложившиеся в XVIII в.

Манифесты — законодательные акты, провозглашавшие вступление на престол нового императора, сообщавшие о рождениях, браках и кончинах лиц императорской фамилии, а также о наиболее существенных реформах (Манифест о даровании вольности и свободы всему российскому дворянству от 18 февраля 1762 г., Манифест об отмене крепостного права от 19 февраля 1861 г.). Манифесты издавались при объявлении войны, заключении мира и при стихийных бедствиях (например, во время эпидемии чумы).

Указы — наиболее многочисленная и разнообразная группа законодательных актов. Указами могли регулироваться почти все сферы государственной и общественной жизни.

Уставы — специальные законодательные акты, регулирующие какую-либо сферу деятельности (Новоторговый устав 1667 г., Воинский устав 1716 г., Морской устав 1720 г., Устав благочиния

 381

1782 г., Таможенный устав по Европейской торговле 1819 г.) или отрасль материального права (Устав о векселях 1729 г., Устав о банкротах 1800 г.).

Регламенты и учреждения — законодательные акты учредительного характера, определявшие организацию, состав, компетенцию и регулирующие деятельность государственных учреждений (Регламент главного магистрата 1721 г., Генеральный регламент 1720 г., Духовный регламент 1721 г.).

Уставы и регламенты — законодательные акты кодифицирующего характера.

Фактически разновидностей законодательных актов было гораздо больше, и их соотношение постоянно — от правления к правлению — менялось.

Рассмотрим два примера. Сравним по разновидностям соотношение законодательных актов за период правления Петра III и сопоставимый по времени начальный период правления Екатерины П. За краткий период правления Петра III было принято 192 законодательных акта, начиная с манифеста от 25 декабря 1761 г. «О кончине государыни императрицы Елисаветы Петровны и о вступлении на престол государя императора Петра Третьего» и кончая именным, данным Сенату, указом от 26 июня 1862 г. «О сборе денег, розданных в заем из банков Санкт-Петербургского и Московского и о недаче заимщикам отсрочки во взносе оных». За сопоставимый период правления Екатерины II с 28 июня 1762 г., с издания манифеста «О вступлении на престол императрицы Екатерины II», по 20 декабря того же года, включая именной, данный Сенату, указ «О произведении наследника цесаревича и великого князя Павла Петровича в генерал-адмиралы», было издано 148 законодательных актов. Отметим, что период правления Екатерины II с восшествия на престол по 20 декабря нами рассматривается как сопоставимый с периодом правления Петра III, так как следующий законодательный акт датируется 8 января 1763 г. Законодательные акты, принятые в рассматриваемое время, распределяются по разновидностям следующим образом (табл. 1).

Даже беглый взгляд на приведенную таблицу позволяет сделать некоторые любопытные выводы, касающиеся, в первую °чередь, роли отдельных государственных учреждений в то или иное правление. В приведенном перечне не раскрыты названия Должностей тех должностных лиц, которые объявляли импера-торские указы, а их сопоставление по различным царствованиям (и даже по разным периодам одного царствования) тоже может дать любопытные результаты. 

15. Законодательство 19- начала 20вв. Проблема кодификации законов. Основные гос. Законы.

Проблема кодификации законодательства

Не преследуя цели рассмотреть всю сложную, многообразную историю кодификации российского законодательства после принятия Соборного Уложения 1649 г. (обобщение законодательных норм свойственно отнюдь не только новому времени), остановимся лишь на одном аспекте проблемы, который позволит нам соотнести российское законодательство с мировыми системами права.

При соотнесении российского законодательства, как оно сформировалось на протяжении XVIII — первой четверти XIX в., с двумя мировыми системами права — англосаксонской и континентальной — необходимо прежде всего остановиться на основных характеристиках этих систем. Их различия общепризнаны юристами.

Так, континентальная система базируется на кодексах, а англосаксонская — на судебных прецедентах (что, кстати, предполагает возможность интерпретации норм права судьей). Кроме того, англосаксонское право, в отличие от континентального, не делится на публичное и частное.

Подчеркнем также, что если континентальная система сформировалась по преимуществу в XIX в., начиная с наполеоновской кодификации, то англосаксонская система уходит своими корнями в глубокую древность.

Не вторгаясь в сферу компетентности юристов, заметим, что принцип приоритета закона как источника права гораздо в большей степени коррелирует с континентальной системой права, чем с англосаксонской. Системообразующее значение этого принципа в российском законодательстве XVIII в. было обосновано выше. Здесь же отметим, что с конца XVII в. Петр I прила-

373

гал усилия к тому, чтобы облеченные властью не руководствовались бы прецедентами при принятии управленческих решений. Одним из ярких свидетельств такого подхода может служить именной указ от 20 января 1697 (7205) г. «О невыписывании в пример указов, состоявшихся в Крымском походе, о придачах поместий и других пожалований боярам, воеводам и прочим ратным людям». В указе говорится, что «Крымских походов 195 и 197 годов своих государевых указов, которые состоялись в тех годах за те Крымские походы боярам и воеводам и ратным людям о придачах и о каких дачах впредь ни к каким делам на пример выписки не выписывать» (выделено мною. — М.Р.). Конечно, этот указ еще не устанавливал универсального принципа, да и подоплека его вполне ясна — не распространять льготы, заслуженные в военном походе, на мирное время.

При Петре I первые попытки кодификации предпринимались с 1700 г., когда так называемой палате об Уложении, состоявшей из членов боярской Думы и стольников, было поручено согласовать Соборное Уложение с новоуказными статьями и боярскими приговорами. Палата заседала до 1703 г. Но вполне очевидно, что в период бурного законотворчества проводить кодификацию нереально.

Основным законодательным актом и, следовательно, основным источником права в начале XVIII в. по-прежнему оставалось Соборное Уложение. 15 июня 1714 г. Петр I издал именной указ «О вершении дел по Уложению, а не по новоуказным статьям». В этом указе содержится повеление судьям «всякие дела делать и вершить по Уложению; а по новоуказным пунктам и сепаратным указам отнюдь не делать, разве тех дел, о которых в Уложении ни мало не помянуто». О «новоуказных пунктах» говорится, что они учинены «не в перемену, но в дополнение Уложения», поэтому они «приемлются во исполнение онаго законнаго Уложения, дондеже оное Уложение, для недовольных в нем решительных пунктов, исправлено и в народ публиковано будет». Все же прочие указы, которые «учинены не в образец» или «противно ложению», в том числе и именные, «отставить, и на пример не выписыватъ (выделено мною. — М.Р.), и вновь таких указов отнюдь не делать».

В уже упоминавшемся указе из Юстиц-коллегии «О решении Дел в Московском надворном суде по Уложению и по новосостоя-тельным, а не по сепаратным указам, и о донесении о делах, которых судьи сами решить не могут, в Государственную Юстиц-колле-to» от 15 октября 1719 г., кроме предписания управлять по Уложе-ни. и изданным в его пополнение указам, содержится запрет руко-Дствоваться «сепаратными указами» и «примерными делами».

374

Кстати, в докладе Академии наук на высочайшее имя в начале 1735 г. целесообразность новой публикации Соборного Уложения обосновывалась так: «…хотя в… Уложеньи некоторые пункты уже не употребительны, пока оное совсем остановлено и вместо того новое введено не будет: то оное есть необходимый нужды и может здешнему народу, который так чрез долгое время от того пользу получал… оставлено быть».

Функцию кодексов на протяжении XVIII-XIX вв. отчасти выполняли регламенты и уставы. Напомним, что в ключевом для становления новой системы законодательства указе от 17 апреля 1722 г. «О хранении прав гражданских…» говорится, что именно «все уставы и регламенты (выделено мною. — М.Р.) запечатываются». Этим же указом предусматривалось присоединение к регламентам вновь утверждаемых законодательных норм.

В дальнейшем, на протяжении всего XVIII в., предпринимались попытки — по ряду причин неудачные — провести кодификацию законодательства, то есть создать новое Уложение.

Вновь проблема кодификации законодательства была поставлена в конце 1720-х годов В 1730 г. была учреждена Уложенная комиссия, которая безрезультатно проработала более десяти лет. Новая Комиссия о сочинении Уложения была созвана в 1754 г. и с перерывами продолжала свое существование до середины 1760-х годов, подготовив несколько проектов, в частности проект уголовного Уложения. Наиболее известна в истории Уложенная комиссия 1767-1768 гг., созванная Екатериной II50.

Павел I, придя к власти в 1796 г., назначил новую Кодификационную комиссию. Ее преемницей стала Кодификационная комиссия Александра I, работавшая с 1804 по 1826 г. С 1826 г. для кодификационной работы было создано II отделение собственной его Императорского Величества канцелярии. После его упразднения в 1882 г. кодификационная работа была сосредоточена в Государственном Совете.

Несмотря на безуспешность попыток кодификации, можно утверждать, что уже в период правления Петра I наблюдалось стремление уйти от прецедентного права, базировать право на систематизированном законодательстве.

В XIX в. попытки провести кодификацию сначала воплотились в создании Свода законов Российской империи. Свод был издан в результате деятельности II отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии в 1832 г. и вступал в действие с 1 января 1835 г. В Свод вошли действующие законодательные нормы, систематизированные тематически (в отличие от хронологической систематизации Полного собрания за-

 375

конов). Хронологически они охватывали период от начала XVIII в. до 1 января 1832 г.

Структура Свода законов была определена М.М. Сперанским. Свод включал восемь главных отделов, распределенных по 15 томам51:

Основные государственные законы (Т. 1.4. 1).

Учреждения: а) центральные (Т. I. Ч. 2); б) местные (Т. П.); в) уставы о службе государственной (Т. III).

Законы правительственных сил: а) уставы о повинностях (Т. ГУ); б) уставы о податях и пошлинах (Т. V); в) Устав таможенный (Т. VI); г) уставы монетный, горный и о соли (Т. VII); д) уставы лесной, оброчных статей, арендных старостинских имений (Т. VIII).

Законы о состояниях (Т. IX).

Законы гражданские и межевые (Т. X).

Уставы государственного благоустройства: а) уставы кредитный, торговый, промышленности (Т. XI); б) уставы путей сообщения, строительный, пожарный, о городском и сельском хозяйстве, о благоустройстве в казенных селениях, о колониях иностранцев в империи (Т. XII).

Уставы благочиния (законы полиции): а) уставы о народном продовольствии, об общественном призрении и врачебный (Т. XIII); б) уставы о паспортах и беглых, о предупреждении и пресечении преступлений, о содержащихся под стражей, о ссыльных (Т. XIV).

Законы уголовные (Т. XV. Кн. 1) и уголовно-процессуальные (Т. XV. Кн. 2).

Свод законов не может рассматриваться как кодекс, поскольку он не снимал действия предшествующего законодательства52. В манифесте от 31 января 1833 г., объявлявшем об издании Свода законов, говорилось: «Свод законов ничего не изменяет в силе и действии их, но приводит их только в единообразие и порядок…». Составители Свода (работу возглавлял М.М. Сперанский) при систематизации законодательства отбирали действующие нормы, затем они приняли следующие правила передачи их текста: «а) те статьи свода, кои основаны на одном действующем указе или постановлении, излагать теми самыми словами, какие стоят в тексте, без малейшего их изменения; б) те статьи, кои составлены из двух и более указов, излагать словами указа главного с присоединением из других тех слов, кои служат ему дополнением или пояснением: в) статьи, составленные из соображения многих указов, излагать по тому смыслу, какой они представляют в их совокупности»53. Таким образом, допускалось вмешательство в текст законодательных актов, служивших источником

376

Свода законов. Впоследствии эти правила уточнялись. Чаще всего, в целях сокращения объема Свода, опускалась мотивировочная часть законодательного акта, что в ряде случаев могло привести к расширительному толкованию законодательных норм. Но все же при создании Свода его составители последовательно придерживались главного правила: «Из двух несхожих между собой законов надлежит следовать позднейшему, не разбирая, лучше ли он или хуже прежнего, ибо прежний считается отрешенным тем самым, что поставлен на место его другой»54.

Первоначально предполагалось издавать Свод законов каждые десять лет. Второе издание вышло в 1842 г., а третье только в 1857 г. Это было последнее единовременное издание Свода, впоследствии он издавался отдельными уставами. Среди этих изданий следует обратить особое внимание на Свод основных государственных законов, изданный 23 апреля 1906 г., накануне открытия I Государственной думы.

Кодификацию всего законодательства провести так и не удалось. В 1845 г. было издано «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» — пример кодификации одной из отраслей права, — впоследствии входившее в том XV Свода законов. После реформы 1864 г. в Свод был добавлен том XVI, содержавший Судебные уставы.

Итак, огромный количественный рост законодательных актов, расширение сферы законодательного регулирования, увеличение количества разновидностей законодательных актов не только обусловливают наиболее заметные свойства корпуса законодательных источников нового времени, но и порождают ряд проблем при его системном исследовании.

16. Актовые материалы как исторический источник. Формуляр, классификация, достоверность и научная ценность.

Важной составной частью источникового комплекса по истории России являются акты. К актам в широком смысле слова относятся все тексты, выполняющие функции документов. В современном отечественном источниковедении, по определению С.М. Каштанова, под актами в узком смысле обычно понимается не весь комплекс разнородных документов, а лишь те из них, которые устанавливают определенные правоотношения либо между контрагентами сделки, либо между автором и адресатом. В отличие от законов, которые устанавливают, формулируют правовые нормы, акты лишь используют их. 

При узком определении актов в их число попадают три группы документов: 1) публично- и частноправовые договоры; 2) постановления и распоряжения различных органов власти; 3) распоряжения владельцев собственности, адресованные агентам, состоящим у них на службе. 

При расширительном понимании актовых источников к этим группам добавляются также делопроизводственные, частно-публичные документы и частная переписка. 

Всесторонним изучением актов занимается дипломатика -специальная конкретно-источниковедческая дисциплина, анализирующая документы как исторический источник. 

Лишь с XVII в. акты на Руси можно отнести к массовым источникам. 

Это в значительной степени сказалось на развитии методики работы с древнерусскими актами. Отечественная дипломатика сосредоточила внимание на происхождении актов в более широком — историческом — смысле: установлении причин и предпосылок появления каждого конкретного документа, выяснении, в чьих интересах он составлялся и утверждался, какие цели преследовались при этом заинтересованными сторонами. 

Источниковеды разработали несколько принципов, на которых может базироваться классификация актового материала: по источнику права, на котором основывается акт (соответственно выделяются публично-правовые и частные акты; при этом первые, в свою очередь, делятся на светские и духовные); по тематическому принципу (содержание актов) и др. 

Структуру текста акта принято называть формуляром. Формуляр более или менее стабилен. Он состоит из стандартных оборотов, расставленных в определенном порядке. 

Принято различать условный (наиболее общая схема построения документов в целом), абстрактный (общая схема построения документов определенной разновидности), конкретный (Схематич структура определенных небольших групп документов внутри разновидности) и индивидуальный формуляры(схема построения одного отдельно взятого текста). 

На стадии изучения конкретных формуляров грамматически дипломатический метод должен сочетаться с методом юридическиго членения текста по содержанию. В нем каждое законченное изложение какой-то нормы, на которую опирается составитель акта, представляет собой постановление. Постановление, в свою очередь, может делиться на пункты. Сами же вопросы решаютсяс помощью методов текстологии. Она позволяет проследить эволюцию текста актов той или иной разновидности, сопоставить ее с развитием формуляров родственных групп актов, установить отличия каждого акта от других актов данной разновидности. Особенно важен текстологический анализ при изучении публичных актов. Проблемы происхождения весьма сложны и не всегда могут быть решены. В их основе лежат историко-юридический, историко-географический, историко-политический и историко-экономический анализ условий создания изучаемого текста.

17. Разновидности актового материала 9-17вв.

Классификация актов необходима как с точки зрения изучения развития правовой надстройки, так и с точки зрения изучения отдельных групп и конкретных актов, выяснения их формуляра и состава, их изменений в связи с конкретной исторической обстановкой. Сложность классификации актового материала определяется обилием его разновидностей и многосторонностью каждого акта, тесным переплетением в них аспектов экономической, социальной, политической истории.

Наряду с делением актов на

· публично-правовые и

· частноправовые

в настоящее время получила распространение классификация актов на основе выяснения места акта в общественной жизни и его значение для изучения различных сторон общественных отношений. В связи с этим выделяются акты,

1. отражающие и характеризующие борьбу феодалов на землю;

2. акты, свидетельств о борьбе феодалов за рабочие руки, ренту, за власть над непосредственным производителем;

3. акты, фиксирующие систему внеэкономического принуждения непосредственных производителей;

4. акты, характеризующие положение торгово-ремесленного населения;

5. акты, отражающие политические отношения между княжествами и землями;

6. акты государственного управления;

7. акты феодального суда;

8. внешнеполитические акты;

9. акты церковного права.

Такая классификация хотя и носит условный характер, но позволяет с наибольшей полнотой выяснить совокупность актового материала, относящегося к определенному процессу, так и однотипные акты, получить необходимый, исходный материал для исторического исследования.

Акты в совеем развитии имеют три основные части:

1. протокол (начальный протокол),

2. основной текст и

3. конечный протокол.

В протоколе выделяются

· религиозное посвящение (инвокация),имя и титул лица, от которого исходит документ (интитуляция),

· определение лиц, которым адресуются документы (инскрипция),

· приветствие (салютация).

Основной документ включает

· преамбулу (с формулировкой высшей цели составления акта),

· формулу публичного объявления,

· изложение обстоятельств дела,

· распоряжение по существу дела и пр.

В конечный протокол входят

· указание места и времени выдачи документа и религиозная формула удовлетворения по поводу завершения.

· Подписи и печати примыкают непосредственно к конечному протоколу.

Группа актов – жалованные грамоты. Сохранились с 12 в, но развитие получают в 14-17 вв., когда появляются их многочисленные разновидности. Среди этих грамот находится древнейший русский акт, сохранившийся в подлиннике на пергамене.

С 12 в. в обиход входит данная грамота (экономического отношения) – отчет об имуществе.

Значительное число актов публично-правового происхождения – жалованные грамоты (жаловано-вотчинные акты: льготная, тарханная, несудимая).

Характер жалованных грамот имели акты, выдававшиеся митрополитами, архиепископами и епископами. Построенные по типу общегосударственных жалованных грамот, митрополичьи грамоты регулируют и регламентируют порядок отношений между феодалом и зависимым крестьянином, состав ренты.

По структуре и содержанию купчие грамоты близки к данным, они оформляли куплю-продажу. Близкие по типу к данным и купчим меновные (меновые) грамоты, оформлявшие обмен землями между их владельцами.

К поземельным актам относятся закладные (особый вид имели закладные грамоты, оформлявшие заем денег под залог имущества, в том числе и земли), деловые (фиксировали раздел земли между наследниками), полюбовные разъезжие грамоты.

Оброчные грамоты (16-17 вв.) оформляли отдачу в аренду (оброчное пользование) земель.

Группу актов, оформлявших сделки на отчуждение земель, составляют отступные, посильные, отданные грамоты.

В 17 в. встречаются кортомные записи (кортома – наем земли, аренда, плата за наем).

Документы, оформлявшие поступление людей в полные холопы – полные грамоты.

Изживание полного, докладного холопства привело к появлению с начала 16 в. новой разновидности актов, посредством которых осуществлялся переход в холопы – служилая кабала. Есть заемная кабала (заклад самой земли).

С середины 16 в. сохранились порядные грамоты – договоры на поступление в крестьяне к феодалу. С 20-х г 17 в. появляются ссудные грамоты, постепенно заменившие порядные.

В 17 в. получили распространение жилые – записи, определявшие отношения господина и «жильца», нанимавшегося на службу за определенное вознаграждение.

Поступные записи фиксировали передачу крестьянских семей под залог. Отпускные (вольные) грамоты 17 в., которыми оформлялось освобождение от личной крепостной зависимости холопов, кабальных людей и крестьян.

С утерей значения данных грамот получают распространение данные (дарственные) записи, по которым производилась передача зависимых людей между владельцами.

Рядно-сговорные грамоты – брачные сделки.

Складные записи – договоры хозяйственного предпринимательства.

Средство прикрепления крестьянина к несению тех или иных обязательств по отношению к государству, к феодалам использовались поручные записи (грамоты).

Обычные частные акты завещания – духовные грамоты – распоряжения на землю, движимое имущество, людей, долги и пр.

Межкняжеские договорные (докончательные) грамоты составляют важную группу актов, раскрывающих взаимоотношения между великими князьями; великими и удельными.

Перемирные грамоты – договоры между воюющими сторонами об установлении перемирия.

Внешнеполитические акты: договоры с иностранными государствами (также проекты договоров, дипломатическая переписка). Ханские ярлыки. Специальные кормленные грамоты определяли доходы наместников и волостелей, выдавались великими московскими князьями уже с середины 15 в.

Известный удар по системе кормлений нанесла выдачу уставного таможенных грамот.

Появление первых уставных земских грамот было связано также с ликвидацией наместнического управления.

 

Существовали вотчинные архивы, как правило, у крупных помещиках (мелким это не было нужно).

Инструкции, распорядительные документы, подворные описи хранятся в Российском Государственном архиве древних актов и в Российском Государственном историческом архиве.

Материалы писцовых описаний связанны с феодальным землевладением. Вся эта документация обусловлена существованием трех фактов:

· фиксации права владения землей,

· изменений в землевладении,

· государственного налогообложения подвластного населения.

В основе всех разновидностей писцовых материалов лежит описание в каждом владении крестьянских дворов и земельных угодий. Основной результат писцовых описаний – писцовые книги, создавшиеся в период общих, «валовых» описаний территории всей страны или ее важнейших частей. В период между валовыми писцовыми описаниями, совершавшимися раз в 20-30 лет, по челобитиям с мест составлялись дозорные книги, смягчавшие налоговое бремя во владениях, где в силу тех или иных причин произошло резкое падение платежеспособности подвластного населения.

С середины 17 в. появляются особая разновидность писцовых описаний – переписные книги, которые заменяли прежние писцовые книги и отличались от них особым вниманием к переписи мужского населения.

Материалы писцового делопроизводства – довольно сложный и трудный исторический источник. Часто терминология вносит трудности.

В буржуазной исторической науке вопрос о достоверности писцовых материалов подвергался длительным и бурным обсуждениям. В ходе полемики выявились две основные тенденции:

1. полное доверие к писцовым книгам (Рожков) и

2. скептическое отношение к ним (Веселовский).

В нашей историографии уделялось писцовым описаниям и книгам как важнейшему источнику по истории закрепощения крестьян. Необходим дифференцированный подход.

Важные источники по истории численности населения, переписные книги существенно обеднели в другом отношении. Исчезают важнейшие данные о промысловых занятиях горожан и крестьян. Важны материалы писцовых, переписных и других книг, отражающие передвижение населения, бегство посадских людей и крестьян как одну из форм проявления классовой борьбы.

Важные разновидности:

Писцовые книги – наиболее ранние конца 15 в. сохранились по району Новгорода. Значительно больше сохранилось писцовых книг от конца 16 в. (территории Московской, Тверской, Ярославской, Костромской, рязанской, Витебской, тульской и пр).

Сотницы. Наиболее важное значение имеют сотные выписки 16 в., т.к. они восполняют в значительное мере пробел из-за пропажи писцовых книг. Сотные грамоты в большинстве своем не опубликованы.

Приправочные книги сохранились фрагментарно. Для 16 столетия приправочные книги могли представлять собой конгломерат жалованных, ввозных грамот, сотниц и пр.

Платежницы – тщательная фиксация объекты оброчных сборов (оброчные дворы, лавки, полулавки, лавочные места, полки, кабаки и пр.), а также размеров оброка, давая косвенное свидетельство о примерное доходности указанных объектов. Давали подробную картину недоимок.

Межевые книги – Обвод межи (границ владения) иногда выделялся из писцовых книг в качестве самостоятельного текста. Основная его задача – подробное описание внешних признаков границы владений, а отчасти и территории, по кт идет граница.

Дозорные книги – основная масса их сохранилась от первой четверти 17 в., как острый экономический и социальный кризис феодального государства. Дозорные книги интересны когда, им предшествуют писцовые книги. Дозоры приоткрывают завесу над фактическим использованием земли. Можно узнать, кто из крестьян их распахивал, какие культуры сеял и сколько. Т.о., на материале дозорных книг можно сделать множество таких наблюдений, каких не дают писцовые книги.

Переписные книги отличаются тщательной фиксацией населения (мужского пола) описываемых территорий. Основная масса их сохранилась от переписей 1646-1648 гг. и 1676-1678 гг. Отдельные экземпляры датируются началом 18 в.

Отказные книги – довольно лаконично освещают состояние крестьянской части вотчины или поместья. Основная масса отказных книг не опубликована и не изучена историками.

Описные книги – это факты передачи имения в руки государства. С этой точки зрения их можно характеризовать как наиболее исчерпывающие по своему содержанию, т.к. казна была весьма заинтересована в осведомленности о состоянии главным образом по 17 в. и первой половине 18 в.

18. Особенности актового материала 18-нач.20 вв.

19. Методика источниковедческого исследования актов.

Актовое источниковедение — дипломатика, давно и плодотворно разрабатываемое на средневековом материале, мало привлекает внимание исследователей истории XVIII-XIX вв. (за исключением отдельных разновидностей актов, например таких, как уставные грамоты). Актовые источники, особенно частно-правовые акты, обычно содержат чрезвычайно ценную информацию, которая не может быть почерпнута сколь-либо полно ни из какого другого источника. Это сведения о реальном правовом статусе отдельных категорий населения, реализуемом в имущественных и обязательственных отношениях. Но для получения такой информации необходимо исследовать репрезентативные комплексы актов.

Новые перспективы открывает развитие источниковедения массовых источников. Вместе с тем подчеркнем, что, прежде чем применять к актовому материалу методы математической статистики для выяснения, например, структуры имущественных отношений, необходимо тщательно исследовать достоверность отдельных актов и их комплексов, а также установить степень полноты дошедшего до нас актового материала. Частноправовые акты имели значение лишь для лиц, вступавших в договорные отношения. В связи с этим они не поступали на государственное хранение, и даже сохранившиеся акты распылены по различным хранилищам и фондам. Поэтому достаточно плодотворным может быть обращение к материалам государственных учреждений, регистрировавших сделки, а в некоторых случаях и к газетной периодике, в которой публиковались объявления о сделках на недвижимое имущество.

20. Особенности литературных памятников как исторических источников. Произведения древнерусской литературы 9-17вв.

Переводы светской литературы. Прежде всего это многочисленные византийские хроники, составившие, как уже говорилось, основу древнерусского летописания. Этим, однако, не исчерпывалась их роль: посредством таких хроник человек древней Руси знакомился с гораздо более широким кругом западноевропейской литературы. Так, античная литература стала известна на Руси благодаря прежде всего переложениям ее в Хронике Иоанна Малалы. Рефлексией гомеровских сюжетов, скорее всего, является ряд образов, встречающихся в «Слове о полку Игореве» (Дева-Обида, «века Троими», Див и др.). Светский характер имели Повесть об Акире Премудром и Девгениево деяние («Деяние прежних времен храбрых человек» — византийское эпическое произведение), известные с первых веков древнерусской письменности. К подобным произведениям можно отнести и распространенную, вероятно, уже в Киевской Руси Повесть о Варлааме и Иоасафе. Это — переложение в виде житийной понести истории Гаутамы-Будды (Иоасаф — славянская транскрипция Бодхисатвы). В XIV-XV вв. особое распространение получают О Соломоне цари басни и кощуны и о Китоврасе. 

Еще большее значение имело появление на Руси в то же время сербской Александрии (роман об Александре Македонском) и Повести о Стефаните и Ихнилате (древнейший список — Синодальный — 1478 г.). В XV в. на Руси стали известны также популярные во всей Европе Сказание об Индийском царстве (южнославянский перевод с латинского оригинала письма легендарного «пресвитера Иоанна») и Прение о животе и смерти. 

Наряду с хрониками на Русь попадали и иные научные (говоря современным языком) трактаты; Космографии, описывавшие мир, Физиологии, рассказывавшие о животных, населявших дальние и ближние страны, Шестодневы, повествовавшие не только о сотворении мира, но и об устройстве Земли и вселенной (включая античную и западноевропейскую средневековую естественно-научную традицию). Самой авторитетной считалась Космография, приписываемая Козьме Индикоплову. Из множества Шестодневов (всего их известно 125 — разных авторов) в раннем периоде наиболее популярен был Шестоднев Иоанна, экзарха Болгарского (конец IX — начало X в.). 

Знакомство с памятниками литературы Западной Европы и Востока не только расширяло кругозор древнерусских книжников, но и способствовало вовлечению древнерусской культуры в контекст культуры мировой. Переводные произведения оказали также серьезное влияние на развитие оригинальной древнерусской литературы.

21. Публицистические произведения 15-17вв. Как историч. Источники (на примере сочинения И. Волоцкого, Н. Сорского, И. Пересветова, И. Грозного, А. Курбского и др. )

Публицистические произведения XV-XVII веков Период формирования единого Русского государства связан с зарождением публицистики (при всей условности данного термина для памятников древней Руси). В частности, публицистические черты носят произведения, возникшие в связи с распространением во второй половине XV — первой половине XVI в. еретических учений. Одной из центральных проблем, вокруг которых разгорелась полемика, была проблема человеческого «самовластья». Она развивалась прежде всего в богословской традиции. Темы «самовластья» касались как представители ортодоксального направления (из посланий которых историк получает основную информацию и о взглядах их идейных противников), так и «еретики»: Федор Васильевич Курицын (например, его программное Лаодикийское послание), неизвестный автор Написания о грамоте). 

Одним из аспектов темы «самовластья» был вопрос о пределах царской власти: должен ли государь отчитываться за свои действия перед подданными либо он отвечает за них только перед Богом. Этот вопрос стал одним из центральных в сочинениях Иосифа Волоцкого. Отношениям духовных наставников и светской власти посвящены публицистические произведения лидера «нестяжателей» Вассиана Патрикеева. Известно одно небольшое сочинение Вассиана, направленное против Иосифа Волоцкого. Оно состоит из введения и трех Слов. В них он выступает против монастырского землевладения, монашеского «лихоимания», а также против массовых казней раскаявшихся еретиков. 

В несколько ином аспекте (анализируются принципы, на которых должны строиться отношения государя с подданными) проблему «самовластья» рассматривал Иван Семенович Пересветов (Большая и Малая челобитные, Сказание о Магмете-Салтане и др.). 

В последнем из названных произведений поднималась еще одна острая проблема: что важнее для человека и государства — точное соблюдение обряда или истинная вера. Иван Пересветов критикует также сложившуюся систему отношений государя к своим подданным, одновременно настаивая на необходимости сильной власти. 

Почти все эти проблемы поднимались и в переписке Ивана Грозного с Андреем Михайловичем Курбским. Она дошла в отдельных списках и сборниках второй трети XVII — XIX в. Известно три послания Курбского 1564-1579 гг. (первое — в двух редакциях) и два послания Ивана Грозного 1564 г. и 70-х годов (первое — в краткой и двух пространных редакциях). Поднимались эти темы А.М. Курбским и в Истории о великом князе Московском (1578 г.). 

Распространение источников публицистической направленности непосредственно связано с событиями Смутного времени. 

По форме такие произведения близки к традиционным жанрам духовной литературы: это Видения (например, Повесть о видении некоему мужу духовну протопопа Терентия, Видения в Нижнем Новгороде и Владимире, Видение у Устюге и др.), Послания (скажем, Новая повесть о преславном Росийском царстве), Плачи (Плач о пленении и о конечном разорении Московского государства). В этих небольших по объему произведениях авторы пытались осмыслить происходившие драматические события, понять их причины, найти выход из создавшегося положения. 

Близки к памятникам публицистики и исторические произведения, написанные «на злобу дня». В их число входит, прежде всего, Сказание Авраамия Палицына (1612-1620 гг.). Это одно из самых популярных и объемных (включает 77 глав) сочинений о Смуте. Будучи непосредственным участником описываемых событий, Авраамий оставил яркий рассказ о происходившем, сопровождающийся прямыми и косвенными личностными оценками. Другим памятником такого рода является Временник дьяка Ивана Тимофеева (1616-1619 гг.). В нем описываются многие события, свидетелем и участником которых оказался Иван Тимофеев, занимавший значительный пост в государственном аппарате. Можно отнести к публицистическим памятникам эпохи Смуты и многочисленные произведения С.И. Шаховского — человека, много видевшего и знавшего, притом обладавшего определенным литературным талантом. Среди его творческого наследия челобитные, Моление патриарху Филарету (по поводу четвертого брака С.И. Шаховского), и, наконец, одно из самых ярких источников по истории Смуты — Повесть книги сея от прежних лет (не позднее конца 20-х годов XVI в.). 

Во всех перечисленных произведениях первых двух десятилетий XVI в. присутствуют личностный момент, элементы полемики, содержатся попытки анализа происходящего. Еще более четкую публицистическую направленность имеют многие литературные памятники, относящиеся к периоду Раскола. Наиболее ярко она проявляется в многочисленных посланиях, письмах и челобитных протопопа Аввакума.

22. Делопроизводственные материалы, их особенности, методика работы с ними. Виды документирования.

Делопроизводственные материалы — вид исторических источников, функцией которых является документное обслуживание различных управляющих систем (государственное делопроизводство, вотчинное делопроизводство, делопроизводство акционерных компаний и т. д.). В структуре делопроизводственной документации выделяется группа разновидностей, обеспечивающих принятие и реализацию управленческих решений, и группа разновидностей, обеспечивающих документооборот. 

На протяжении XVIII в. и почти всего XIX в. большая часть делопроизводственных документов возникала и системе государственного аппарата. И только в конце XIX в. в связи с акционированием промышленности и созданием монополий расширилась негосударственная сфера ведения делопроизводства. Вторым, однако гораздо менее значительным, источником делопроизводственной документации становились общественные организации. Отметим также, что делопроизводственных материалов государственных учреждений не только было намного больше, чем прочих, но они и лучше сохранились благодаря организованной в начале XVIII в. архивной системе их хранения. 

Таким образом, делопроизводство как вид исторических источников воспроизводит систему государственного аппарата. 

Реорганизация государственного аппарата, в первую очередь, влияет на организацию документопотоков и систему разновидностей делопроизводственной документации. Изменения формы ведения делопроизводства — переход от столбцовой формы к тетрадной, закрепление формуляра, применение бланков документов сказывались на содержании отдельного документа. 

Законодательная основа делопроизводства. Особенностью делопроизводства XVIII-XIX вв. по отношению к предшествовавшему периоду является то, что его важнейшие основы утверждались законодательно. 

В начале XVIII в. создавалась новая система государственных учреждений, причем возникновение новых учреждений оформлялось законодательно, а для многих из них издавались регламенты, регулировавшие деятельность учреждения, и в том числе делопроизводство. В начале XVIII в. иногда специально оговаривалась необходимость документирования управленческих решений. 

28 февраля 1720 г. был издан Генеральный регламент — основополагающий законодательный акт, определивший систему делопроизводства вплоть до революции 1917 г. Генеральный регламент состоит из 56 частей. В регламенте обосновываются преимущества коллежской системы по сравнению с приказной. 

Генеральный регламент предполагал обязательность обучения канцелярских служащих. Кроме того, в Генеральном регламенте формулировались общие правила составления документов, указывались основные реквизиты. Например, в начале протокола следовало указывать дату заседания и перечислять присутствующих. 

С самого начала XVIII и. законодатель много внимания уделял порядку подачи челобитных. Челобитные всегда подавались на имя государя. В XVIII в., в силу рассмотренных выше причин, их количество увеличивалось, и законодатель был вынужден пресечь практику подачи челобитных непосредственно царю. 

В 1802 г. прошла министерская реформа. Указ от 17 августа 1810 г. «разделение государственных дел по министерствам» уточнил разграничение сфер деятельности министерств, конкретизировал их функции, 25 июня 1811 г. вышло «Общее учреждение министерств», в котором фиксировалась их структура. 

На основании этого законодательного акта издавались уставы и положения каждого министерства. С изменением структуры государственного аппарата изменилось и делопроизводство. 

Разновидности делопроизводственных материалов Многообразие разновидностей делопроизводственных документов обусловлено, прежде всего, сложной структурой государственного аппарата. 

Можно выделить три группы делопроизводственной документации: 1) переписка учреждений; 2) внутренние документы; 3) просительные документы (часто выступают как инициативные при формировании дела). 

Нижестоящие учреждения или должностные лица посылали вышестоящим доношения (донесения). Донесение нижестоящего должностного лица вышестоящему могло называться рапортом. 

Рапортами обычно назывались и донесения, посылаемые в Сенат. Донесение об исполнении какого-либо распоряжения могло называться экзекуцией. 

Учреждения одного уровня посылали друг другу промемории. 

Учреждения, не связанные соподчиненностью, могли также посылать друг другу ведения. Частные лица обращались в государственные учреждения с прошениями, которые в XVIII в. обычно по-прежнему назывались челобитными. 

В XIX в. основные разновидности делопроизводственной документации сохранились, иногда изменяя свое название. Ушли в прошлое челобитные, остались прошения, место промеморий заняли отношения. 

Как особая разновидность донесения может рассматриваться отчет, посылаемый нижестоящим учреждением вышестоящему. 

Отчеты получают распространение, главным образом, в XIX в, Наибольший интерес представляют отчеты о деятельности высших и центральных учреждений, а также губернаторские и генерал-губернаторские отчеты. 

В XIX в. усложнилась регистрация документов — документ регистрировался на всех этапах своего движения. Для регистрации входящих документов и канцелярии министра и департаментах существовали общие и частные журналы. В общий журнал вносились все поступившие документы. В частном журнале канцелярии министра отмечались тс документы, которые исполнялись в самой канцелярии. 

Журнал как форма фиксации обсуждения и решения обычен для XIX в. В журнале ход заседания фиксировался более кратко, чем в протоколе. В нем излагался обсуждаемый вопрос, фиксировались мнения большинства и меньшинства, а также особые мнения и указывалось, какое мнение было утверждено в качестве решения. Журналы разных учреждений различаются по степени подробности фиксации обсуждения. Наиболее подробны журналы Государственного Совета, менее — журналы Комитета министров. 

В 70-е годы XIX в. появилась такая форма фиксации хода заседаний, как стенографические отчеты, в частности для фиксации заседания Особого присутствия Правительствующего Сената по делам о государственных преступлениях. Эта форма получила распространение в начале XX в., а стенографические отчеты заседаний Государственной думы синхронно публиковались. 

Проблемы источниковедческого исследования делопроизводственной документации. Обширные комплексы делопроизводственной документации с источниковедческой точки зрения не исследовались, хотя именно такое изучение могло бы дать представление о том, как управлялась Российская империя, каковы были механизм и эффективность функционирования государственной власти (хотя бы на уровне отдельной губернии или ведомства). Источниковедческая разработка комплексов делопроизводственной документации — задача весьма сложная из-за большого количества документов и многократного дублирования содержащейся в них информации. Поэтому исследователь должен хорошо знать организацию системы делопроизводства с тем, чтобы, во-первых, оценить степень полноты сохранившегося комплекса делопроизводственной документации, во-вторых, суметь восполнить пробелы, если такие обнаружатся, за счет дублетной информации и, наконец, выбрать оптимальный способ работы с большими массивами документации. В центре внимания исследователя непременно окажутся две разновидности делопроизводственных источников: журналы регистрации входящих и исходящих документов и протоколы и журналы заседаний.

23. Документирование 16-17 вв., его функциональное назначение.

24. Система общего и специального делопроизводства в 18-нач. 20вв.

См тетрадь

25. Изменения в характере и видовой структуре источников в 18-нач. 20вв. Общие свойства исторических источников нового времени.

Официальные географические экспедиции начала века. В начале ХIХ в. появлялись, как и раньше, описания различных экспедиций и подобного рода ученых поездок. Таковы описания кругосветных путешествий Крузенштерна, Лисянского, Головнина, Коцебу и Литке. Но задачи, стоявшие перед этими экспедициями, иные, чем задачи экспедиций XVIII в. Теперь их целью стало уже не изучение всего, представляющего интерес по пути следования путешественников, а описание берегов, исследование пути и решение других конкретных вопросов мореходно — географического значения. Участники этих экспедиций — не ученые, почти энциклопедически образованные люди, какими была значительная часть авторов экспедиционных дневников и записок ХVIII в. 

Сентиментальные путешествия. Под влиянием новых литературных течений появляется особый вид описаний путешествий — сентиментальные путешествия. Начало этому виду было положено Н. М. Карамзиным — его «Письма русского путешественника» стали образцом. 

Юнг, Стерн, Макферсон были литературными образцами и учителями Карамзина. 

Под влиянием этих писателей формировался его сентиментализм. Богатое воображение, экспансивность, восторженность и известная манерность литературной формы, наконец, постоянное прислушивание к своим переживаниям, изображение авторского «я» и чувствительного сердца автора — таковы характерные черты Карамзина — сентименталиста. Фантасмагория взбудораженной фантазии чувствительного путешественника готова заменить картины действительной жизни. 

Все это важно потому, что Карамзин с такими чертами и особенностями стал вождем литературного направления, образцом и учителем большой группы писателей, упражнявшихся в этом жанре. Одним из представителей путешественников — сентименталистов является В. В. Измайлов (1773—1830), перу которого принадлежит «Путешествие в полуденную Россию». Все украинские деревни, которые он описывает, у него расположены в прекрасных местах, и даже «у каждого поселянина есть скрипка и любимая овечка в стаде» и т. п. 

Не менее, чем Измайлов, типичен писатель и журналист П. И. Шаликов (1768—1852) со своим «Путешествием в Малороссию» (М. 1803). 

К путешественникам — сентименталистам принадлежит и П. Сумароков с его «Досугами крымского судьи или вторым путешествием в Тавриду». Он интересен тем, что среди чувствительных воздыханий в его путешествии проглядывают и существенные черты. Сентиментальные путешествия мы должны признать источником невысокой ценности, и не столько историческим, сколько историко-литературным. 

Реалистические путевые записки первой четверти века. Уже второе десятилетие века дает нам 

путешествия нового Рода. Их авторы различны: здесь представитель литературы XVIII в. поэт Долгорукий, помещик Бошняк, офицер Лажечников и др. Эти авторы иногда стремятся к определенной стилистической обработке записок, иногда не претендуют на особую литературность произведения, но все они делятся действительными наблюдениями. 

Одним из ранних образцов реалистического жанра записок является «Журнал путешествия из Москвы в Нижний» (1813) И. М. Долгорукого. 

Другим автором такого же рода записок, но с явными признаками сентиментально — романтических воздействий, был И. Лажечников (1792—1869). Сын богатого купца, но получивший хорошее образование, офицер в 1812 г., позднее — автор исторических романов, Лажечников в своих «Походных записках русского офицера» стремится достигнуть яркого впечатляющего языка, ищет интересных для рассказа эпизодов. 

С конца 30 — х — начала 40 — х годов в числе авторов — путешественников появляется больше ученых — исследователей, дипломатов, деловых людей, едущих с вполне определенной целью — ясными научными, политическими или хозяйственными задачами. Поэтому наряду с бессодержательной туристской беллетристикой появляются важные в историческом отношении произведения, Дающие много сведений о народах окраинных частей империи. В 1836 г. была предпринята экспедиция для изучения восточных берегов Каспийского моря. Во главе этой экспедиции стояла Карелин и капитан Бларамберг. Последний вел поденные записки, где отразилась не только деятельность экспедиции, но и сношения ее с туркменами. 

При развитии железных дорог, экономических и иных связей между отдельными районами в Европейской России путешествия как литературная форма описания отдельных территорий в целом утеряли свое значение.

26. Статистические источники 18-нач 20 вв.

27. Периодическая печать и публицистика в 18-начале 20 вв: типы и виды изданий.

Периодическая печать — вид исторических источников, представленный долговременными изданиями периодического характера, функциями которых являются организация общественного мнения, осуществление идеологического воздействия гос-ва, информационное обслуживание экономической деятельности в сфере частного предпринимательства, установление обратной связи в системе управления. 

Делится на три разновидности: газеты, журналы, повременные издания научных обществ. 

Важнейшей характеристикой периодической печати является количество изданий, выходящих одновременно. Другой существенной характеристикой печати является тираж периодического издания. Например, тираж первой русской газеты «Ведомости» доходил до 4 т. экземпляров. 

В развитии российской периодической печати можно выделить 3 периода. В XVIII в. очень медленно происходило становление повременных изданий. С начала XIX в. стали бурно развиваться как газетная, так и журнальная периодика, но преобладала журнальная. В 60-е годы существенно изменились как журнальное, так и, газетное дело, и в 70-е годы газетная периодика начала преобладать над журнальной, что знаменовало начало нового этапа развития этого вида исторических источников. 

В н. XIX в. газетное дело в России заметно активизировалось. За первое десятилетие возникло до 10 новых газет, но они, в отличие от газет XVIII в., были недолговечными. В 1809 г. была основана «Северная почта» (или «Новая Санкт-Петербургская газета», издавалась до 1819 г.). В том же году начал выходить «Сенатские ведомости». Из устойчивых изданий можно также назвать «Санкт-Петербургские коммерческие ведомости», существовавшие с 1802 по 1810 г. 

Первая частная газета – «Северная пчела» Ф.В. Булгарина и Н.И. Греча выходила с 1825 г. В ней преобладала иностранная информация, хотя печатались и внутриполитические известия. Значительное место занимал литературный отдел. 

В 1830-х гг. возник ряд новых газет коммерческого направления («Земледельческая газета», «Северный муравей» и др.). Появились литературные газеты: «Литературная газета» А.А. Дельни га, «Художественная газета» Н.В. Кукольника. 

В 1838-1839 гг. выходила газета «Листок промышленности, ремесел, искусств и фабрик». Более продолжительное время из давалась газета «Посредник» (1840-1855). Общественно-политических газет в это время не сущ. В кон 1840-х годов, с ужесточением цензуры после событий в Европе 1848 г., газетное дело пришло на некоторое время в упадок и ожило только в период Крымской войны. Новый этап его развития начался в пореформенный период. 

Наиболее существенные изменения произошли в издании газет в России в 60-е годы XIX в. Они были обусловлены преимущественно двумя факторами: расширением читательской аудитории в связи с ростом городского населения и потребностью в оперативной информации. Среди популярных газет можно назвать «Московские ведомости», «Биржевые ведомости», «Голос», «Русские ведомости», «Санкт-Петербургские ведомости». В 1880-е годы на первый план вышли «Русский курьер», «Свет», «Новости дня», «Русское слово». 

Одновременно активизировалась промонархическая печать. В 1881 г. правительство нач издавать газету «Сельский житель»,рассылавшуюся бесплатно в волостные правления. Промонархический характер сохраняли и «Московские ведомости» М.Н. Каткова. На рубеже веков самой распространенной стала газета «Русское слово», основанная в 1895 г. 

В 1900 г. Произошла дифференциация. 

В самом кон XIX в. Российская социал-демократическая рабочая партия нач издавать нелегальную газету «Искра». В ходе революции 1905 г. возникли легальные большевистские газеты «Новая жизнь», «Вперед» и др. С 1912 г. выходила легальная газета «Правда». Меньшевики издавали газеты «Начало», «Народная дума», эсеры «Дело народа», трудовики – «Крестьянская Россия».

28. Общая характеристика документов личного происхождения: предпосылки появления, функции, виды.

29. Мемуары 18в.: виды, особенности.Мемуары — повествования о прошлом, основанные на личном опыте и собственной памяти автора. Их надо четко разделять на мемуары-автобиографии и мемуары о событиях. Мемуары-автобиографии обычно преследуют (в качестве основной) цель включения мемуариста в череду поколений, в «эволюционное целое» (типичный пример — мемуары А.Т. Болотова). Мемуары, объектом описания в которых является не столько сам мемуарист, сколько современные ему события, преимущественно направлены на воссоздание коэкзистенциального мемуаристу целого. Классический пример — мемуары герцога Луи де Рувруа Сен-Симона. В отличие от А.Т. Болотова, который не претендует на какие-либо обобщения, Сен-Симон пишет «частную историю», т. е. такое историческое произведение, которое «относится к времени автора и его стране». Они демонстрируют не просто две разновидности мемуарных произведений, но разновидности, по-видимому, соответственно преобладающие в российской и европейской мемуаристике раннего этапа развития, что и обусловливает ее различия. 

Признано, что начало данному виду положили «Мемуары» Филиппа де Коммина, написанные в конце XV в. и впервые опубликованные в 1524 г. Сам автор следующим образом определил цель создания своих мемуаров и свое понимание особенное этого жанра: 

Монсенъор архиепископ Въенпский, удовлетворяя Вашу просьбу, с коей Вы соблаговолили ко мне обратиться, — вспомнить и описать то, что я знал и ведал о деяниях короля Людовика XI, нашего господина и благодетеля, государя, достойного самой доброй памяти (да помилует его господь!), я изложил как можно ближе к истине все, что смог и сумел вспомнить… <…> …Хронисты обычно пишут лишь то, что служит в похвалу тем лицам, о которых они говорят, и о многом умалчивают или же подчас не знают правды. А я решил, невзирая па лица, говоришь только о том, что истинно и что я видел сам или узнал от достаточно… 

Недаром мемуарист сравнивает свой труд с трудом хронистами ведь мемуары — «современные истории» восходят именно к хроникам в отличие от мемуаров-автобиографий, которым в европейской традиции предшествует биографика. В России произведения, написанные с аналогичной целью запечатлеть в памяти историческое событие, появляются в XVII в. Сильвестр Медведев — современник и участник событий периода регентства Софьи Алексеевны — создал труд с примечательным названием «Созерцание краткое лет 7190, 91 и 92, в них все, что содеяся во гражданстве». Самоназвание источника — «созерцание» — свидетельствует о намерении описать то, чему автор был свидетелем, а сам он так понимал свою задачу: 

…Подобает нам содеявшия в наша времена какие-либо дела не придаватьзабвению… <…>…Писанием оставити вежество, ибо мнози о тех делах глаголют и соперство между себе творят… абаче инии истинствовати не могут… 

Классикой вида мемуаров-автобиографий, несомненно, являются мемуары А.Т. Болотова. Типична для XVIII в. адресность мемуаров Болотова: … писал сие не в том намерении, чтоб издать в свет посредством печати, а единственно для удоволъствования любопытства моих детей и тех из моих родственников и будущих потомков, которые похотят обо мне иметь сведение… 

И мемуарист не лукавит. Подтверждение тому – аккуратное оформление рукописи, переплетенной в отдельные тома приблизительно равного объема, с виньетками и заставками, рисованными пером самим автором. 

А.Т. Болотов формулирует «принцип отбора» событий таким образом: 

…При описании сем старался я не пропускать ни единого происшествия, до которого достигала только моя память и не смотрел, хотя бы иная из них и самая маловажная, случившиеся еще в нежнейшие лета моего младенчества… 

Естественно, что руководствоваться такими «критериями» отбора при написании «современной истории» невозможно. 

Характерные черты, особенности советских мемуаров состоят следующем: идеологическая заданность и «выдержанность»; эти качества на всех уровнях контролирующих инстанций соблюдались особенно строго; выбор тем и набор сюжетов; не личные переживания автора, а событие или вождь — объект воспоминаний; стремление быть сопричастным к тому или иному событию; стандартизация в характеристиках ситуаций, людей; формирование образа врага; недоговоренность, наличие фигуры умолчания, эзопов язык.

30. Развитие мемуарной литературы в 19-начале 20вв.

31. Изменения в корпусе исторических источников в советский период.

сли и говорить об особой природе советских источников, об их специфике, то таковая имеется. Это их тотальная идеологизация. 

Взгляды и мнения людей представляли противоестественный компромисс между официальными установками и тем, о чем думал, размышлял человек, о чем говорил с близкими людьми или с друзьями. В этих условиях пышным цветом расцвело двоемыслие. 

Что это такое? Вообще-то двоемыслие — неизбежное явление общественного сознания в любом обществе. Но двоемыслие в эпоху сталинизма и постсталинизма в корне отличается от двоемыслия в нормальном, демократическом обществе. Там — это как бы естественное проявление многомерности человека и его сознания в условиях плюрализма и разнообразия. В советском обществе двоемыслие— следствие тотального контроля за поведением и мышлением человека, одновременно и стереотип, и защитная маска, становившаяся ликом. 

Официально люди делали одно, а в личной жизни поступали совсем по-другому. Такой жизнью приучались жить и дети. 

Как это достигалось? В основном тремя способами: необоснованным засекречиванием, произвольной цензурой, изощренной техникой лжи, являвшейся одним из основных орудий манипулирования сознанием. 

Манипулирование сознанием общества и тотальный контроль над ним — явления неразрывные. В каждый момент времени в информационном пространстве общественного сознания существуют только те тексты, сообщения, которые нужны и актуальны. Именно им пропаганда и средства массовой информации приписывают значение истинности, достоверности, ценности, правдивости. Все остальное изгоняется, снимается, табуируется. 

Для советских средств массовой информации была характерпа не столько «фигура умолчания» (термин, введенный в 60-е годы В.П. Даниловым), сколько «замещение информационной среды» (термин И.Л. Беленького). Последнее ежеминутно и ежесекундно рождает ложные, искаженные представления о картине мира в ее общей интерпретации и конкретно-исторических образах. 

Печатные или архивные тексты уничтожаются либо запрятываются в «спецхраны». Исчезают имена и события. Все направлено на то, чтобы стереть их из памяти общества. 

Важнейший инструмент манипулирования сознанием — обращение к идейному наследию создателя советского государства. Такое моральное состояние общества самым непосредственным образом сказывалось на документах эпохи: не выговоренные до конца мемуары, скрывающие невысказанную горькую правду, «приписная» статистика, бодрые, «единые по духу» и высказываниям письма трудящихся, их безликие выступления на различных съездах и конференциях, дутые рапорты, фантастические обязательства и почины, которые неизвестно чем заканчивались. 

С точки зрения источниковедения здесь существуют две проблемы. С одной стороны, таким документам — неискренним, лживым — невозможно верить. Но, с другой стороны, как раз это как нельзя лучше характеризует советскую эпоху. И даже умолчание источника — это скрытая информация. Такой документ с полным основанием можно спросить: о чем молчим? Проиллюстрируем сказанное. Из нашей статистики постепенно исчезали данные о детской смертности: она в стране с определенного времени стала заметно возрастать. А это никак не совмещалось с представлением о самом лучшем обществе в мире, и были предприняты меры, которые ликвидировали, естественно, не детскую смертность, а информацию о ней. 

Статистические сборники выходили без сведений, характеризующих преступность, теневую экономику и пр. Были неизвестны масштабы пьянства, проституции. 

Отмеченные особенности источниковой базы истории советского общества не снимают информационной ценности составляющих ее исторических источников. Необходимо уметь извлекать нужные сведения из источников, чем и призвано заниматься источниковедение. 

Источниковедение — это оценка возможностей использования того или иного конкретного источника (или группы источников) в научной работе, практических целях, публицистике, художественной литературе, публикаторской работе, музейном деле и т. д

32. Особенности источников советского периода. Законодательство советского периода отечественной истории как исторический источник.

33. Программные документы партий и общественных организаций как источник по истории советского периода.

В современной России многопартийность стала реальностью. В последние годы активно создаются новые партии, их количество трудно сосчитать. Разобраться в целях, формах и методах, социальном и национальном составе не представляется возможным без знания программ, уставов, периодических изданий и других материалов этих движений. Сначала появились сборники материалов и краткие обзоры деятельности самодеятельных организаций, изданные как самими «неформалами», так и официальными научными организациями. Для 1987-1988 гг. характерны небольшие дискуссионные клубы, семинары, пропагандировавшие свои взгляды среди небольшой аудитории. С весны 1988 г. Рост «неформального» движения ускоряется, оно выходит на улицы, развертывает агитацию, издает газеты. 

С 1990 г. открывается новый этап в деятельности самодеятельных движений. Из региональных организаций с расплывчатыми лозунгами, непостоянным членством создавались общереспубликанские политические партии, имевшие разветвленную сеть первичных организаций, четко определенный состав членов, свои финансовую базу, программу и устав, парламентские фракции. 

К началу 90-х годов наметились четыре основных направления. Два направления представляли демократический лагерь (блок «Демократическая Россия»). Это — парламентская демократия и демократический социализм. Цели «парламентаристов» (сюда входят Демократическая партия России, Социал-демократическая партия, Союз конституционных демократов) — многопартийность, парламентаризм, взаимоуважение и равноправие народов, скорейший переход к рынку с частной собственностью и наемным трудом, конверсия, прекращение помощи диктаторским режимам в странах третьего мира. 

Демократические социалисты (Социалистическая партииРоссии) имели сходные взгляды на политические и национальные вопросы, но скептически относились к ч/с. 

Еще два направления — коммунистическое и славянофильское — объединялись в патриотический лагерь (блок общественно-патриотических организаций России). 

Большое значение для изучения истории советского общества конца 80 — начала 90-х годов имеют документы самодеятельных политических образований. 

Изучаемые документы наиболее точно можно классифицировать по функциональному назначению, т.к. от цели создания документа в значительной мере зависели тщательность его проработки, содержание, достоверность и т. д. 

Следует выделить несколько групп источников: 

1. Официальные документы организаций (программы, уставы), напр, программа Московского народного фронта; 2. Агитационные документы; печатные издания; 3. Неформальные документы в государственных официальных изданиях. 

Конец 1980-х годов — период расцвета неформальной печати. 

Одновременно издавались сотни газет и журналов разнообразной тематики: литературные, юмористические, детские, религиозные. Но основной костяк неофициальных изданий — общественно-политические. 

Значительны различия между изданиями по уровню профессионализма, компетентности авторов, способам организации размножения и распространения, регулярности и продолжительности выхода в свет. Наиболее популярными были «Экспресс-хроника», «Гласность», «Свободное слово», «Голос избирателя». 

Официальные печатные издания также публиковали документы самодеятельных движений, например «Огонек» опубликовал декларацию «Гражданского действия» и блока «Демократическая Россия», «Правда» — демократическую и марксистскую платформы к XXVIII съезду КПСС.

34. Делопроизводственные материалы, статистика как источник по истории советского периода. Делопроизводство и статистика СССР: особенности, виды

В советское время количество делопроизводственных документов значительно увеличивается, неизмеримо возрастает их роль в отражении всех аспектов жизнедеятельности общества. 

Решающее значение в этих процессах сыграли особенности становления и развития государственности, формирования нового государственного аппарата на принципах соединения законодательной и исполнительной функций, жесткой централизации, привлечения к управлению широких масс населения, не искушенных в управленческой работе (согласно ленинскому принципу «каждая кухарка должна уметь управлять государством»). 

Классификация делопроизводственной документации: 1) Организационная документация определяет порядок какойлибо деятельности, структуру, компетенцию, задачи, формы и методы исполнения и пр. К ней относятся положения, уставы, правила, статуты, обязательств, договоры, контракты, трудовые соглашения. 

2) Распорядительная документация служит для реализации управленческой деятельности и является продолжением документации организационной. Сюда можно отнести решения, резолюции, приказы, инструкции, циркуляры, распоряжения, поручения, предписания, наказы и пр. 

3) Особый вид организационно-распорядительной документации составляют протоколы и стенограммы заседаний коллегий, собраний, съездов, конференций и пр. 

4) Текущая переписка предприятий и учреждений (письма, телеграммы, радиограммы, телефонограммы и пр.). Сюда же можно отнести и письма граждан в государственные и общественные органы. 

5) Плановая документация. 

6) Учетная документация. 

7) Контрольная документация. 

8) Отчеты, в том числе статистическая документация. 

С начала 30-х годов, когда в основу получения статистических сведений был положен текущий учет, в делопроизводство стала проникать статистика. Статистические документы составляют не менее четверти всей делопроизводственной документации. Их удельный вес в различных группах документов неодинаков. Наибольшее значение они имеют в учетно-контрольной документации, где многие формы подготовлены для статистической обработки. 

Довольно рано и интенсивно государственный аппарат стал обюрокрачиваться, захлебываясь от обилия бумаг. Уже 8 декабря 1918 г. Совнарком принял постановление, и котором предлагалось в корне пресечь «чрезмерно разросшуюся ведомственную переписку и тормозящую работу канцелярскую волокиту» в центре и на местах. 

Ростки бюрократизма остановить было непросто. Главным становилось умение управлять государством, а этому никто не учился. 

Бюрократизм — главное условие и предпосылка фальсификации документов. Причем фальсификации не злонамеренной, не корыстной, а вытекающей из внутренне присущих бюрократии свойств. 

Действительно, мы имеем изобилие делопроизводственной документации 20-х годов, отложившейся в архивах, И если, скажем, историки, изучающие средневековье, всегда испытывают недостаток в источниках, то историки, исследующие 20-е годы XX в., нередко сталкиваются с избыточной документацией, часто к тому же противоречивой, в которой непросто разобраться.

35. Публицистика, периодическая печать как источники по истории советского периода.

Для отечественного источниковедения характерно выделение прессы как особого вида источника. Он ставится в один ряд с законодательными, делопроизводственными и личными источниками. В русском источниковедении сложилось два подхода к изучению периодической печати. Первый подход сводится к целостному и всестороннему изучению отдельного органа печати в совокупности. Второй подход – обращение историка к периодическому изданию или их группе для поиска информации по отдельным историческим темам. При таком подходе необходимо правильно определять жанровую принадлежность текста источника. Поэтому в отечественном источниковедении принято деление газетно-журнальных текстов на жанры: очерки, фельетоны, обзоры, информационные материалы, передовые статьи, корреспонденции и т.д. 

 Следует заметить, что существует мнение, по которому периодическую печать нельзя рассматривать как самостоятельный источник. Суть возражений сводится к тому, что периодическое издание само по себе является лишь местом собрания разнородных источников. 

 Однако подобный взгляд нельзя признать верным, т.к. любое издание, будучи местом публикации действительно разнородных материалов, связанных с самыми разными сферами жизни общества, в свою очередь является формой общественных отношений. Оно отражает не только фактическую информацию в публикациях, но своей редакторской политикой выражает особенности состояния общества и власти данного периода. В целом, тут мы имеем типичный случай изучения источника, как носителя косвенной информации. 

 Основные типы изданий: газеты и журналы Коммунистической партии, советско-партийные периодические органы республиканского, областного, городского уровней, пресса общественных организаций и совместные общественно-ведомственные издания. 

 Особенностью советской печати является оперативность обнародования общественно значимой информации. Вся советская пресса являла собой централизованный механизм донесения до населения политической и общественной информации. 

Эффективность воздействия на читателей достигалась массовостью, однородностью информационных потоков, отсутствием альтернативного мнения, т.е. в условиях информационного вакуума любое массовое сообщение прессы воспринималось не критично. 

 Советская пресса породила и свои специфические жанры. Например – письма читателей. Перечислим основные виды советской печати. 

Официальная печать. 

 1) Партийная печать, возглавляемая КПСС. Пример — газета «Правда». Партийная печать имела широко разветвленную сеть центральных, республиканских и местных газет и журналов. 

2) Советская пресса. Ее центральным органом была газета «Известия» Советов депутатов трудящихся СССР. 

3) Печать общественных организаций: газеты и журналы профсоюзов, кооперации, комсомола и пр. Наиболее влиятельным в этой группе были профсоюзная газета «Труд» – орган ВЦСПС, «Комсомольская правда» – орган ЦК ВЛКСМ, газета железнодорожников «Гудок», журнал «Молодая гвардия», «Журнал крестьянской молодежи». 

 4) Научные издания Академии наук СССР, республиканских и отраслевых академий, а также некоторых ВУЗов. Учет периодических изданий осуществляла Книжная палата, куда поступала вся печатная продукция страны. Помимо тотальной зависимости от партийных и советских органов, у советской прессы была также и своя цензура – Главлит. Критика допускалась, но в отдельных случаях, в основном для показательных расправ над неугодными (кампании против троцкистов, лево-уклонистов, бухаринцев и прочих «врагов народа»). Замалчивались многие проблемы (национальная рознь, привилегии власть имущих, религиозная жизнь, деятельность КГБ, неуставные отношения в армии и пр.). 

В годы гражданской войны важное место в советской печати занимала красноармейская и партизанская периодика (издавалось около 100 массовых красноармейских газет), были широко распространены печатные стенные газеты «РОСТА» [РОСТА – Российское телеграфное агентство (РОСТА), центральный информационный орган советского государства в 1918-25. После создания в 1925 Телеграфного агентства Советского Союза (ТАСС) — агентство РСФСР. В 1935 упразднено.], «АгитРОСТА», «ОкнаРОСТА» [(«Окна сатиры РОСТА») – плакаты, размножавшиеся с помощью трафарета; создавались художниками и поэтами (М. М. Черемных, Д. С. Моор, В. В. Маяковский) в системе РОСТА в 1919-21. 

В период Великой Отечественной войны возникла подпольная и партизанская печать. В 50-х гг. стали выходить колхозные газеты. После ликвидации национального неравенства появился комплекс изданий на языках народов СССР. По мере развития экономики, науки и техники расширилось издание профессиональной периодики. К 1941 г. каждая отрасль хозяйства, науки и культуры имела свой специальный журнал. Успехи научно-технической революции вызвали бурный рост специальной периодики: появились исторические журналы, «История СССР», «Вопросы истории КПСС», «Новая и новейшая история», «Советские архивы», «Военно-исторический журнал» и множество исторических ежегодников. Есть даже справочник в 10-ти томах «Периодическая печать в СССР». 

 Неофициальная печать. 

 1) Неподцензурная печать («Самиздат»). Содержала мало достоверной информации, но интересна для изучения мыслительных движений вне официального общества. 

2) Подцензурная церковная печать – «Журнал московской Патриархии», «Вестник Московской Патриархии». 

3) Периодическая печать русской эмиграции. Наиболее крупные ее очаги были в Европе: в Праге, Берлине, Софии, Париже и др. В довоенный период основными изданиями были: «Последние новости», «Возрождение», «Дни», «Руль», «Русская мысль» – в Европе, «Новое русское слово» – в Америке, «Рубеж» – в Китае.

36. Материалы личного происхождения, художественная литература как источники по истории советского периода.

37. Источники по истории российской эмиграции в 20 в.38. Общая характеристика Государственных архивов Российской Федерации. Этапы, особенности работы исследователя в архивах.

Структура архива

Современная структура Государственного архива Российской Федерации была введена в 1992 году при создании архива и закреплена Положением о ГА РФ.

Структурные подразделения ГА РФ включают:

ü Научный совет

ü Методическая комиссия

ü Экспертно-проверочная комиссия 

ü Комиссия по вопросам обеспечения сохранности

ü Комиссия по определению степени секретности документов 

ü Центр комплектования документами

ü Центр хранения документов

ü Научно-информационный центр

ü Центр изучения и публикации документов 

В сферу компетенции Научного совета входит:

· коллегиальное рассмотрение и координация основных вопросов научной, научно-организационной и публикаторской деятельности архива, укрепление и развитие творческих контактов с научной общественностью;

· решение вопросов, связанных с деятельность ГА РФ как федерального научно-методического центра

Состав Научного совета — известные историки, преподаватели историко-архивного института РГГУ, руководители управлений Государственной архивной службы России, ведущие специалисты отрасли.

В компетенции методической комиссии:

· рассмотрение и решение методических и практических вопросов архивного дела; 

· внедрение в практику результатов научно-исследовательской и методической работы. 

Экспертно-проверочная комиссия  организует рассмотрение вопросов, связанных с определением состава документов архивного фонда Российской Федерации, подлежащих хранению в ГА РФ, их экспертной оценкой и организацией документов в текущем делопроизводстве организаций — источников комплектования ГА РФ.

Комиссия по вопросам обеспечения сохранности занимается рассмотрение методических и практических вопросов, связанных с хранением, учетом и созданием страхового фонда документов ГА РФ.

Комиссия по определению степени секретности документов проводит рассмотрение вопросов о расширении научно-информационной базы архива; координация работы ведомств по рассекречиванию документ

Документы Государственного архива по истории Российской Империи и временного правительства

Официально хронологические рамки документального комплекса архива открываются 1825 годом, восстанием декабристов на Сенатской площади в Санкт-Петербурге. Но это не совсем точно. 

В ГА РФ хранятся уникальные фонды Коллекций документов рукописного отделения Зимнего дворца, Царскосельского и Мраморного дворцов. 

В этих фондах находятся документы по истории России и императорской династии Романовых: грамоты, указы, манифеста, рескрипты, письма, записные книжки, дневники, мемуары русских императоров и императриц, великих князей и княгинь. 

Среди них письма императора Павла I, императрицы Екатерины П, материалы, относящиеся к смерти императора Александра I и вступлению на престол императора Николая I. 

Фонды содержат грамоты XIV-XVIII вв. («Новолетописец», «Летопись о многих мятежах»); выписки из рукописной «Сибирской летописи»; предисловие к «Конституции» М.А.Фонвизина — Н.П. Панина; документы французской роялистской эмиграции XVIII-XIX вв.; письма представителей династии Бурбонов: Людовика XVIII, королевы Марии-Антуанетты. 

Трудно назвать имена видных государственных деятелей Российской Империи, известных ученых, поэтов, художников, музыкантов, чьи документы не были бы представлены в фондах архива: отчеты, доклады, дневники А.Д. Меньшикова, Э.И.Бирона, А.И. Остермана, Г.А.Потемкина, М.М.Сперанского, Д.А.Милютина, А.А.Аракчеева и т.д.; письма, записки П.И.Бартенева, Н.М.Карамзина, В.Н. Татищева, И.С.Тургенева, В.А.Жуковского, А.С.Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, И.А.Крылова, В.В.Верещагина, М.М.Антокольского и многих других. 

В архиве хранится рукопись французского философа Д.Дидро «Исторические, философские и прочие заметки», подаренная автором императрице Екатерине II; а также литературные записки первой русской женщины-писательницы княгини Натальи Борисовны Долгоруковой (1714-1771); походный кубок и подсвечник императора Наполеона I. В фондах архива имеется также автограф письма императора Наполеона I .3.2. Документы по истории Советского Союза и Российской Федерации

Это — самый большой и разнообразный по своему содержанию массив документов по советскому периоду истории России (с октября 1917 г. по октябрь 1993 г). Он включает в себя материалы, образовавшиеся в процессе деятельности учреждений и организаций СССР, РСФСР и РФ самого различного уровня и назначения. Фонды сформированы из документов:

· высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР, РСФСР и РФ и их учреждений;

· центральных органов государственного управления СССР в области внутренних дел, государственной безопасности, юстиции, организации и охраны труда, народного образования, здравоохранения, информации и печати, архивного дела, физкультуры и спорта; 

· центральных органов государственного управления РСФСР и непосредственно подчиненных им учреждений; 

· центральных органов исполнительной власти Российской Федерации; 

· центральных органов контроля СССР и РСФСР;

· высших органов суда, арбитража и прокуратуры СССР, РСФСР и РФ; 

· Чрезвычайной Государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков (ЧГК) и международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио; 

· центральных средств массовой информации; 

· кооперативных, профессиональных и других общественных объединений. 

Помимо этого, в архиве хранятся личные фонды государственных и общественных деятелей СССР, РСФСР и РФ.Заключение

 

Архивоведение в XX в., несомненно, стало самостоятельной, касающейся всех и каждого, сферой практической и научной деятельности, занимающей принципиально важное место в системе современных научных дисциплин и в общественной жизни. 

Центральное место в архивах Российской Федерации занимает Государственный архив.

Государственный архив Российской Федерации — архив России, куда поступают на хранение документы высших органов законодательной, исполнительной и судебной власти Российской Федерации; крупнейший федеральный архив страны, в котором хранится около 5,5 миллионов дел по истории России XIX-XXI вв; одно из ведущих культурно-просветительских учреждений страны; особо ценный объект культурного достояния народов России.

В читальных залах архива ежегодно работают тысячи российских и иностранных исследователей, занимающихся историей России XIX-XX вв.

В ГА РФ хранятся уникальные фонды Коллекций документов рукописного отделения Зимнего дворца, Царскосельского и Мраморного дворцов. 

В этих фондах находятся документы по истории России и императорской династии Романовых: грамоты, указы, манифеста, рескрипты, письма, записные книжки, дневники, мемуары русских императоров и императриц, великих князей и княгинь. 

Цель работы Государственного архива Российской Федерации — обеспечить вечное хранение уникальных документов, запечатлевших историю нашей страны, и предоставить каждому, кто в этом заинтересован, возможность воспользоваться ретроспективной информацией по политическим, экономическим, общественным, культурным аспектам российской истории XIX-XXI вв.