Вопросы для обсуждения.

1. Поведенческие атрибуты криминальной субкультуры и их характеристика.
2. Психология совершения преступления в составе преступной группы
3. Криминальная субкультура – это образ жизнедеятельности несовершеннолетних и молодежи объединившихся в криминальные группы. В них действуют чуждые обществу и общечеловеческим ценностям и требованиям правила поведения, традиции и ценности.

Криминальная субкультура непосредственно связана с общностями несовершеннолетних и молодежи, имеющими криминальную направленность и занятыми преступной деятельностью. Криминальная субкультура высту­пает условием живучести, целостности и сплоченности криминальных со­обществ, эффективности их преступной деятельности. В то же время нор­мы и ценности криминальной субкультуры являются мощными регулятора­ми индивидуального поведения несовершеннолетних и молодых правона­рушителей и преступных групп, обладают высочайшей степенью референтности в силу действия механизмов психического заражения, подражания, и особенно прессинга, постоянно создающих для подростка и молодого че­ловека ситуацию фрустрации и психической травмы.

Криминальная субкультура имеет место не только в закрытых воспи­тательных и исправительных заведениях, но и в преступных группах на сво­боде. Вступление подростка и молодого человека в криминальную группу связано с принятием ее норм, ценностей и установок.

Понятие криминальной субкультуры коротко можно сформулировать следующим образом: криминальная субкультура — это образ жизнедеятельности лиц, объединившихся в криминальные группы и придерживающихся определенных законов и традиций. Безусловно, что асоциальные группы характеризуются размытостью моральных норм, жестокостью, утратой общечеловеческих качеств — жалости, сострадания, и т.д., отсутствием запретов на любую, в том числе и интимную информацию, половой распущенностью, низким уровнем развития и т.д.

Для асоциальной субкультуры характерны жестокость и обман, безжалостность и вымогательство, паразитизм и вандализм. Причем, зачастую это маскируется как справедливость, верность товариществу, долг перед “своими”. Для криминальных групп характерна обязательность для ее членов соблюдения всех неформальных норм и правил; ослушники, как правило, подвергаются довольно жестким, а порой и жестоким, наказаниям. Во многих группировках для ее членов организуются занятия силовыми видами спорта (в основном восточными единоборствами).

В последнее время для многих криминальных групп стало характерно создание довольно жесткого порядка управления (хотя и раньше слово преступного авторитета являлось законом).

Наличие или отсутствие криминальной субкультуры в том или ином коллективе (школе, спецшколе, спецПТУ, отряде ВТК и т.д.) можно определить по следующим признакам:

• жесткая групповая иерархия (стратификация) — своеобразная табель о рангах (причем, наиболее ярко она проявляется в закрытых молодежных коллективах);
• обязательность следованию установленных норм и правил и в то же время наличие системы отдельных исключений для лиц, занимающих высшие ступени в преступной иерархии;
• наличие враждующих между собой группировок;
• физическая и психологическая изоляция некоторых членов сообщества (обиженных, опущенных);
• распространенность тюремной лирики;
• факты вымогательства (денег, продуктов питания, одежды и др.);
• использование в речи уголовного жаргона (арго);
• нанесение татуировок;
• симуляция, членовредительство;
• значительная распространенность фактов как насильственного, так и добровольного гомосексуализма (причем, занятие этим в активной форме не считается чем-то постыдным, тогда как пассивный партнер — всегда находится на самом низу иерархической лестницы со всеми вытекающими отсюда ограничениями, притеснениями, издевательствами, презрением и т.д.);
• появление отмеченных специальными знаками столов для обиженных, посуды и т.д.;
• повсеместная распространенность карточной игры «под интерес«, т.е. с целью извлечения материальной или иной выгоды;
• наличие кличек;
• наличие так называемой прописки;
• отказ от участия в общественной жизни;
• отказ от работ по благоустройству, некоторых других работ;
• групповые нарушения;
• распространенность различных поделок (так называемый ширпотреб — крестики, ножи, браслеты, различного рода сувениры зачастую с тюремной символикой);
• некоторые другие.

Какова же структура криминальной субкультуры? Можно выделить следующие ее составные части:

• “табель о рангах” (стратификационно-стигмативные элементы), закрепляющая положение того или иного члена преступного сообщества. Сюда же можно отнести и прописку с ее приколами, как способ определения положения отдельно взятой личности в “табели о рангах”; наличие кличек (погонял, кликух), татуировок, отдельных привилегий у отдельных же лиц;
• поведенческие атрибуты. К ним относятся воровские законы, тюремные законы, правила и традиции преступного мира, а также клятвы и проклятия, принятые в криминальной среде. При помощи этих законов и традиций регулируются взаимоотношения в поведение в криминальных сообществах;
• коммуникативные атрибуты. Сюда, кроме уголовного жаргона (арго) и специальных жестов, относятся также клички и татуировки, выступающие как средство общения и взаимодействия;
• экономические атрибуты. Общак и принципы оказания материальной помощи являются материальной базой криминальных сообществ, их сплочения, дальнейшей криминализации, расширения своего влияния на самые разные сферы, оказания помощи;
• сексуально-эротические ценности, т.е. отношение к лицам как противоположного, так и своего пола; различного вида половые извращения, гомосексуализм, порнография и т.д.;
• тюремная лирика, выраженная, в основном, песнями, реже стихами, и различного рода небылицами, выдаваемыми за события, действительно имевшие место;
• отношение к своему здоровью. В зависимости от того, что выгодно в данный момент: от симуляции и членовредительства до упорного и самозабвенного занятия различными видами спорта (особенно, как уже указывалось выше, восточными единоборствами, а также стрельбой);
• алкоголизм, наркомания и токсикомания — выступают как средство “сплочения”, самоутверждения и разгрузки.

В теории и на практике сложились два противоположных подхода к рассматриваемой проблеме, которые непосредственно проявляются в орга­низации процесса перевоспитания несовершеннолетних и молодых пре­ступников в специальных воспитательных и исправительных заведениях и профилактической работе с подростками и молодыми людьми на свободе.

Один подход заключается в недооценке социально-негативной роли криминальной субкультуры в эскалации подростково-юношеской преступ­ности и криминализации личности подростка и юноши. Эта позиция не позволяла видеть взаимосвязь преступности молодежи и ее «духовной» ос­новы — криминальной субкультуры, которые друг без друга не существуют. При этом не учитывалась притягательность криминальной субкультуры для подростков и юношей. Все это отнюдь не способствовало организации профилактики молодежной преступности.

Другой подход заключается в переоценке влияния криминальной суб­культуры на личность подростка и молодого правонарушителя. Сторонники такого подхода считают преодоление криминальной субкультуры нереаль­ным, что само по себе предопределяет порочный вывод о ненужности про­филактической работы.

Признание реальности криминальной субкультуры не означает, что с ее существованием надо мириться. Существенно уменьшить вред крими­нальной субкультуры вполне вероятно.

Для этого необходимо:

— постоянное пролонгированное изучение криминальной субкультуры в целях своевременного выявления в ней новых тенденций и установление степени их привлекательности для подростков и юношей;

— прогнозирование динамики преступности в стране и динамики
криминальной субкультуры в целях выработки упреждающих мер;

• максимальное обесценивание «воровского закона» и других норм традиций криминальной субкультуры в общественном мнении молодежи;
• формирование общечеловеческих ценностей в молодежной среде и умелое их противопоставление ценностям уголовного мира;
• формирование личностной устойчивости у каждого подростка и юноши к влияниям криминальной субкультуры с учетом возрастных психологических особенностей;
• активизация нормотворческой деятельности среди молодежи по регулированию поведения различных ее групп на социально-позитивной основе с учетом возрастных особенностей;
• своевременное изменение методов профилактики с учетом изменений в криминальной субкультуре и реакций подростков и юношей на ее ценности;
• организация психологической службы во всех социальных институтах, связанных с работой с несовершеннолетними и молодежью (в школах, профессиональных учебных заведениях, интернатах, детских домах, спецшколах, спецПТУ, ВТК, в армейских подразделениях и т. п.) и определение практическим психологом диагностических, прогностических, коррекционных и профилактических функций с учетом потребностей преступной среды подростков и молодежи.

 

2. Психология совершения преступления в составе преступной группы

Совместное преступное действие нескольких лиц носит название соучастия, которое подразделяется на:

— простое соучастие — совместное участие нескольких лиц в совершении преступления, т. е, соисполнительство, без распределения ролей;

— сложное соучастие, при котором каждый из соучастников выполняет строго определенную для него в преступлении роль (исполнитель, пособник, подстрекатель, руководитель);

— соучастие в стабильно созданной и действующей преступной группе, которая является наиболее опасной для общества, т.к. такое соучастие характеризуется, стабильностью, устойчивостью криминальных связей и т.п.

В преступных группах личность полностью принимает преступную направленность группы, разделяет ее преступные мотивы и цели достижения задуманного. Поэтому личность старается оправдать ожидание ее членов и лидера такой преступной группы. Следует заметить, что именно в преступной группе у ее членов понижается чувство ответственности, а доминирует вседозволенность, безнаказанность и групповая защищенность. Причем у некоторых членов такой группы появляется повышенное рвение к отстаиванию своего достоинства и достоинства ее членов, в такой группе у колеблющихся также вырабатывается чувство превосходства по отношению к окружающим людям.

 

Психология организованной преступности

Организованная преступность представляет собой устойчивую организованную преступную группу, которая имеет соответствующую материальную базу и связи во властных структурах для незаконного обогащения и самозащиты от контроля общества. Организованная преступность для успешной реализации поставленных перед ней криминальных задач имеет значительные связи и в высших кругах государственной власти, что намного повышает ее общественную опасность. Именно поэтому организованная преступность наносит серьезный урон, устоям государственного управления, влияя на массовое правосознание и подрывая возможности функционирования правового государства и соответствующих цивилизованных экономических отношений.

Организованная преступность подразделяется на следующие группы:

— примитивно организованные, в состав которых входит не более 10 человек, и которые занимаются такими преступлениями, как рэкет и мошенничество;

— среднеорганизованные преступные состоят из нескольких десятков человек, каждый участник такой группы имеет узкую специализацию (боевики, исполнители, телохранители, финансисты и т.п.). Видом их деятельности являются такие преступления, как устойчивый рэкет, контрабанда и наркобизнес. Такие группы теснейшим образом связаны с управленческим аппаратом;

— высокоорганизованное преступные — имеют весьма сложную организацию, состоят из нескольких тысяч человек, в таких группах существует специальная служба контроля, информации, межрегиональных связей, а главное тесное взаимодействие с коррумпированными правоохранительными органами, от которых они получают соответствующую информацию. Основной целью этих групп является получение высоких прибылей криминальным путем. Полученные ими сверхприбыли поступают на счета зарубежных банков, а также инвестируются в крупную отечественную и зарубежную недвижимость.

Следует подчеркнуть, что резкое возрастание уровня организованной преступности привело к формированию нового типа современного преступника, который при совершении преступления, например, может использовать знание экономики, права, ряда технологических процессов, а способы совершения таким преступником преступных деяний связаны с использованием им последних достижений техники. Руководители современных преступных групп отличаются весьма высокими организаторскими способностями, имеют аналитический ум, а каждый пятый руководитель преступной группы — высшее образование. Очевидно, что вместе с модернизацией общества модернизируется и преступный мир.

Психологические аспекты вины и юридической ответственности

С точки зрения психологии ответственность представляет собой подчиненность человека социальным требованиям общества, основанием же привлечения лица к уголовной ответственности является наличие в действиях лица состава преступления, предусмотренного уголовным законом, т. е, наличие в действиях конкретного лица признаков преступления: объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны преступления. Отсутствие одного из указанных признаков не влечет уголовной ответственности.

Юридическая ответственность — это отношения между нарушителями права и органами государства, урегулированные самим правом.

Принципы реализации юридической ответственности:

справедливость — наказание всегда должно соответствовать содеянному;

целесообразность — строгая индивидуализация наказания;

законность — деятельность компетентных государственных органов строится в строгом соответствии с законом.

Основанием уголовной ответственности обязательно является вина, т. е, личная причастность лица, совершившего противоправное общественно опасное деяние, осознающего последствия такого деяния. Закон различает следующие формы вины:

— умышленная, когда лицо осознает степень опасности совершенных им общественно опасных действий или бездействия и сознательно желает их наступления;

— неосторожная, когда лицо осознает характер и степень опасности совершаемых им противоправных действий, но легкомысленно относится к их наступлению.

Закон предусматривает наступление уголовной ответственности за непосредственное совершение противоправного деяния, за приготовление к нему или покушение на его совершение, а также за соучастие в нем. Особое внимание закон уделяет условиям наступления уголовной ответственности, к числу которых относится вменяемость лица, т. е, его способность отдавать отчет в своих действиях, а также достижение возраста, с которого такая ответственность наступает (14—16 лет в зависимости от тяжести совершенного преступления).

 

 

 

 

 Тема 8. ПСИХОЛОГИЯ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

1. Психологические особенности несовершеннолетних
2. Виды групп несовершеннолетних

1.Одна из острейших проблем, которая закономерно беспокоит общество и государство, — проблема постоянного роста преступности. Особую тревогу вызывает увеличение числа правонарушений, совершаемых наиболее уязвимой и восприимчивой частью населения — детьми и подростками. Практика свидетельствует о серьезном обострении криминальной ситуации в молодежной среде. Так, практические работники приводят данные о том, что количество преступлений, совершаемых подростками, увеличилось с 1974 г. почти в 4 раза за последние четверть века (Егоршин В. В., 1993; Гилинский Я. И., 2003; Шестаков Д. А., 2003) и является «болевой точкой» криминальной ситуации в стране; криминальная пораженность несовершеннолетних почти в 3 раза выше по сравнению с населением в целом (Волгарева, 1995). Более того, в отличие от взрослых у несовершеннолетних с асоциальным и антисоциальным поведением особо велика доля латентных преступлений, которая по отдельным категориям дел в 3-5 раз превышает регистрируемую (Каневский Л. Л., 1991).

При этом различают три основные причины латентности преступлений: естественную (когда органам, регистрирующим преступления, неизвестно о них); искусственную (когда правоохранительным органам стало известно о факте преступления, но они его не регистрируют); пограничную (правоохранительным органам известно о событии, но они ошибочно воспринимают его как непреступное) (Гилинский Я. И., 2004).

Зарубежные авторы также отмечают высокую латентность преступлений у подростков: «… приблизительно лишь от 3 до 15 % серьезных правонарушений заканчиваются вмешательством полиции в той или иной форме, несовершеннолетним преступникам, совершающим более одного серьезного правонарушения, удается избегать обнаружения на протяжении 86 % времени в течение пятилетнего периода» (Бартол К., 2004, с. 42). В России рост криминальной активности молодежи наблюдается с 1989 г. на фоне снижения численности этой возрастной группы в общей популяции.

Кроме количественных, существуют и качественные изменения: увеличивается число преступлений, совершаемых подростками, имеющими психические отклонения; возрастают агрессивность несовершеннолетних мужского и женского пола и, как следствие, насильственная преступность. Также отмечается выраженный рост психосоциальных расстройств: злоупотребление психоактивными веществами, сексуальные девиации, бродяжничество и т. д., что характерно для подростков с асоциальным и антисоциальным поведением.

Практика свидетельствует о низкой эффективности борьбы с криминальной ситуацией в молодежной среде и профилактических мер (Корецкий Д., 2003; Преступность среди социальных подсистем: Новая концепция и отрасли криминологии, 2003). Среди объективных факторов роста преступности несовершеннолетних можно выделить следующие причины: обострение социально-экономической ситуации в стране; идеологическая дезориентация широких слоев населения; утрата культурных и нравственных традиций; падение уровня правовой культуры и уважения к закону на фоне слабой правовой осведомленности подростков и их родителей; проблема занятости и коммерциализация центров досуга; культ наживы любым путем в сочетании с алкоголизацией и наркотизацией значительных слоев населения и т. д.

Широкое распространение приобрела криминальная субкультура, так как «громадное число людей в населении страны прошли школу ВТК и ИТУ, общежитий ПТУ и армейских казарм с их нравами и неписаными правилами. Иррадиация этого слоя очень высока. Если слой не сужается и не истончается, его негативное влияние на подростков будет неизбежно нарастать» (Панкратов В. В., 1996, с, 53-54); «пропаганда криминальных обычаев и следование традициям преступной и тюремной жизни — характерная особенность российского криминалитета» (Кочетков А., 2001, с. 30).

В то же время на социальные позиции и поведение несовершеннолетних влияет низкая социальная и правовая их защищенность, что очень убедительно доказывают в своих работах ведущие криминологи России Д. А. Шестаков (2003) и Я. И. Гилинский (2004).

Следовательно, на современном этапе развития России отмечен стремительный рост деструктивных механизмов и форм поведения: делинквентные, криминальные, девиантные, аддиктивные, саморазрушающие формы поведения, аномальные личностные реакции, взрыв насилия, социальная фрустрированность и апатия, что наиболее ярко проявляется в пубертатном возрастном периоде.

В подростковом возрасте интенсивность и формы проявления отклоняющегося поведения зависят от психологических особенностей, возрастных непатологических ситуационно-личностных реакций, особенностей характера и социально-педагогической запущенности.

Считается (Клейберг Ю. А., 2001, с. 17-18), что при отклоняющемся поведении у подростков наблюдаются: высокая аффективная заряженность поведенческих реакций; импульсивный характер реагирования на фрустрирующую ситуацию; кратковременность реакций с критическим выходом; низкий уровень стимуляции; недифференцированная направленность реагирования; высокий уровень готовности к девиантным действиям.

Исходя из социально-психологических критериев, обычно предлагают следующую классификацию нарушений поведения у подростков:

• антидисциплинарное (асоциальное поведение, противоречащее общепринятым нормам и опосредованно наносящее вред обществу);
• антиобщественное (антисоциальное поведение, направленное против общества, т. е. включающее в себя прямые или косвенные разрушительные тенденции с элементами или без элементов враждебного отношения к обществу);
• делинквентное поведение и аутоагрессивные действия.

В начале 90-х гг. XX в. появилась интересная типология нарушений поведения, названная Ю. В. Поповым (1991) саморазрушающим поведением подростков.

К первому типу относятся такие действия и поступки, которые могут представлять угрозу для жизни индивидуума, т. е. наблюдается суицидальное поведение. Однако занятия рискованными видами спорта (автои мотогонками, альпинизмом, боксом и др.), выбор опасных для жизни профессий (пожарника, горноспасателя, каскадера и др.) Ю. В. Попов не сводит к подсознательному стремлению к смерти в отличие от некоторых специалистов, занявших психоаналитические позиции. Наоборот, стремление испытать себя, т. е. преодолеть максимальные трудности и выйти победителем, обусловлено скорее всего уверенностью в себе, избытком, а не недостатком жизненных сил.

Ко второму типу относится такое поведение, которое наносит физический ущерб организму, — от «нездорового» образа жизни (алкоголизма, токсикоманического поведения, наркомании) до аутоагрессии и самоповреждений. Наиболее широко распространен третий тип поведения, которое не отвечает общечеловеческим нормам поведения и нравственности и разрушает духовный мир человека (делинквентное поведение, сексуальная распущенность и т. д.).

Безусловно, социальные нормы поведения — это важнейшее средство воздействия на индивида и формирование определенного типа поведения. Специфика представленности социальных норм в сознании и подсознании, их влияние на внутренний мир личности, мотивационную сферу имеют большое значение.

Нельзя не согласиться с Ю. В. Поповым в том, что основа морали и нравственности в предельно сконцентрированном виде выражена в десяти заповедях Ветхого завета, в Нагорной проповеди Нового завета, в той или иной форме повторяется и в других религиях. Главное в том, что в них находят отражение веками накопленные общечеловеческие ценности и нормы поведения. «Произошел как бы естественный отбор привычных норм общения и поведения. Поведение человека, отклоняющееся от общепринятых норм, неизбежно приводило бы его в той или иной мере к жизненному краху, то есть происходило бы саморазрушение» (Попов Ю. В., 1991, с. 8). К четвертому типу относится поведение, которое наносит ущерб будущему социальному статусу, но не связано с причинами первых трех типов (так, подросток бросает учебу, чтобы сделать неприятное своим родителям).

Существуют данные о том, что при длительной социальной дезадаптации (более 1 года) у большинства детей и подростков с криминальной активностью проявляются следующие черты личностной деформации:

• отсутствие интереса к познавательной деятельности и связанная с социально-педагогической запущенностью когнитивная дефицитарность;
• отсутствие способности к эмпатии (сочувствию);
• стремление к получению простых удовольствий без определенного волевого усилия и труда;
• неустойчивое настроение со склонностью к раздражительности, гневливым реакциям, состоящим из безмотивного внутреннего напряжения в сочетании с неадекватным, аффективно усиленным реагированием (по агрессивному типу) на конфликтные ситуации;
• индифферентное или пренебрежительное отношение к общечеловеческим ценностям, облегченное усвоение навыков социального поведения и общий социально-правовой нигилизм;
• выраженная эгоцентричность с чувством правомерности своего асоциального поведения; повышенная подверженность влиянию взрослых правонарушителей или групповому воздействию;
• раннее начало курения, ранняя алкоголизация и т. д. (Агрессия и психическое здоровье, 2002, глава 5.

Гурьева В. А., Макушкин Е. В., Вострокнутов Н. В., Дозорцева Е. Г., Демичев Н. К., Кондрашин И. Ю. Криминальное агрессивное поведение подростков, с. 111 -141).

По мнению В. В. Лунеева (1986), для подростков характерны импульсивные и ситуационные мотивы, ложное самоутверждение, групповое поведение, обусловленное внушением, подражание подросткам, привлекавшимся к уголовной ответственности.

Одни авторы считают, что основу противоправного поведения подростков составляет насильственно-эгоистическая мотивация, сопровождающаяся высокой эмоциональностью и ситуативностью (Илешева Р. Г., 1990; Реан, 1996). Лругие авторы главным считают потребность подростка в самоутверждении через насилие (Кондратенко, 1986). Практические работники (Игошев К. Е., 1977) выделяют у несовершеннолетних правонарушителей такие мотивы, как желание завоевать авторитет у товарищей, корыстные мотивы, подражание, обида, месть и «неопределенные» мотивы.

В. Н. Кудрявцев (Кудрявцев В. Н. с соавт., 1984; Кудрявцев В. Н., 1986) предложил 2 типологии мотивов девиантного поведения.

Одна включает в себя в зависимости от мотивов и потребностей все виды девиантного поведения: 1) отклонения корыстной ориентации; 2) отклонения агрессивной ориентации, вызванные мотивами мести, неприязни, вражды, неуважения к человеку; 3) отклонения социально-пассивного типа, связанные с психологией отчуждения от интересов общества и коллектива.

Другая типология имеет 4 вида мотивов правонарушений: 1) идейно-политические; 2) материальная заинтересованность; 3) мотивы межличностного общения; 4) анархистско-индивидуалистические мотивы или мотивация «социальной пассивности». Авторы убеждены, что для подростков характерны 3-й и 4-й виды мотивов правонарушений.

2 вопрос.Практические работники отмечают тот факт, что для подавляющего большинства несовершеннолетних правонарушителей характерны групповые формы совершения преступлений. А. И. Гуров (1992) утверждает, что групповая преступность среди несовершеннолетних в 3 раза выше, чем среди взрослых. Выделяются несколько видов групп с точки зрения отношения уголовного закона к поведению их членов.

К первой группе относятся неформальные молодежные объединения с социально одобряемыми целями и правомерными способами их достижения — социально-инициативные и творческие объединения.

Вторую группу составляют объединения с социально одобряемыми и социально нейтральными целями и противоправными способами их достижения — спортивные фанаты, качки, рокеры, металлисты и др.

Третья группа включает в себя объединения с социально и нравственно вредными целями и правомерными способами их удовлетворения — попперы, хайлайфисты и т. п., целью которых является стремление унизить и подчинить сверстников чрезмерными (по обычным стандартам) материальными возможностями и подаренными их родителями привилегиями.   ,

Четвертая группа — это объединения с асоциальными целями и противоправными способами их достижения. Особую опасность этим группам придает разновозрастной характер; несовершеннолетние участники обучаются навыкам конспирации, рукопашного боя, втягиваются и «повязываются» лидерами, заставляющими совершать противоправные поступки.

Отдельно существуют неформальные группы, формирующиеся по месту жительства (Файн А. П., 1991). Они способствуют освоению навыков социального поведения; присваивают себе первичный статус; облегчают ощущение потери связей с родительским домом; передают специфические для подростков и данного молодежного слоя ценностные представления; удовлетворяют потребность в гетеросексуальных контактах: «Именно эти гомогенные в возрастном отношении группы, не терпящие участия взрослых, и являются собственно неформальными, так как образуются инициативно, обладают в высшей степени адаптивной структурой и быстро реагируют перестановкой сил при изменении параметров социальной среды обитания» (Файн А. П., 1991, с. 46). Но тут же отмечается, что подверженность неформальных групп уголовной трансформации поразительно высока (Беличева С. Л., 1993).

К числу субъективных предпосылок, способствующих возникновению асоциальных групп И. П. Башкатов (2002, с. 105-106) относит:

• стремление отчужденных подростков удовлетворить свою потребность в интимно-личностном общении и тем самым улучшить свое положение в системе межличностных отношений со сверстниками;
• потребность подростков в эмоциональном благополучии, признании, взаимопонимании, сочувствии;
• страх перед социальной изоляцией, одиночеством;
• потребность в престиже, самоутверждении;
• стремление обособиться от взрослых, показать свои «взрослость*, самостоятельность;
• возможность свободного установления межличностных отношений и общения, обмена мыслями, представлениями, мнениями, чувствами, интересами и т. п. в процессе совместной асоциальной деятельности, отсутствие контроля со стороны официальных органов;
• сходство социально враждебных потребностей, интересов, склонностей, ценностных ориентации;

8) единство асоциальных целей в совместной деятельности с индивидуальными потребностями подростков, стремление к их удовлетворению.

Е. В. Змановская (2003, с.105) выделяет пять групп подростков-правонарушителей.

Первую группу составляют подростки, у которых вследствие ряда причин оказываются неразвитыми высшие чувства (совесть, чувство долга, ответственность, привязанность к близким) или представления о добре и зле, что искажает их эмоциональную реакцию на поступки.

Ко второй группе отнесены подростки с гипертрофированными возрастными реакциями, что указывает на преходящий характер их оппозиционного и антисоциального поведения.

Третью группу составляют те, кто устойчиво воспроизводит делинквентное поведение своего непосредственного окружения, и для кого такое поведение является привычным и нормальным (с отрицательным образом самого себя, отсутствием навыков самоконтроля, слабо развитой совестью, потребительским отношением к людям).

К четвертой группе относятся подростки с психическими и невротическими расстройствами (у них наряду с делинквентным поведением присутствуют болезненные симптомы или признаки интеллектуального недоразвития).

Пятая группа состоит из подростков, сознательно выбирающих делинквентное поведение (не страдающих психическими расстройствами, обладающих достаточным самоконтролем и понимающих последствия своего выбора).

При анализе корреляций между психическими аномалиями и делинквентным поведением у несовершеннолетних В. А. Гурьева и В. Я. Гиндикин (1994) пришли к выводу о том, что у 51,3% подростков-правонарушителей обнаруживаются психические.аномалии. Среди них первое место занимали пограничные состояния (неврозы и психогенные депрессии невротического уровня — 11% от числа обследованных с психическими аномалиями, патохарактерологическое развитие и психопатия — 30,5%); на втором месте — остаточные явления раншгх органических поражений головного мозга — 18,2%, а также коррелирующие с ними задержка психического развития и олигофрения — 9,0%; на третьем месте — хронический алкоголизм — 13,0% и он же, но осложненный наркоманией, — 2,5%; далее следуют патологические пубертатный криз — 2,5% и эндогенные психозы — 2,0% наблюдений.

Отмечается, что «аномальные характеристики свойственны личностям не только с явной патологией психики, но и невротичным, психопатизированным» (Алексеева Л. В., 2004, с. 158). И. А. Кудрявцев и О. Ф. Семенова (2002) пишут о том, что биологическим фоном подростковой делинквентности являются высокая частота различных психических аномалий, достигающая 40-60%, осложненные роды и органическая патология. Такая же картина наблюдается в зарубежных исследованиях 200 несовершеннолетних правонарушителей мужского пола в возрасте от 12 до 19 лет, где у одной трети из них были обнаружены личностные расстройства (шизотипическое, параноидное или пограничное), почти у 20% выявились какие-либо специфические нарушения развития и/или дефицит внимания, почти у 50% правонарушителей показатели IQ не превышали 85 (уровень интеллекта — в рамках низкой нормы) (Фернхем А., Хейвен П., 2001).

Большая часть отечественных и зарубежных исследований, направленных на изучение условий, способствующих нарушениям поведения у детей и подростков, в частности асоциального и антисоциального, во многом связана с недостатками семейного воспитания.

Анализируя достаточно большой объем научных трудов, посвященных роли семьи в формировании нарушений поведения у подростков, можно условно разделить эти семьи на три блока.

1С первому блоку относятся типы негармоничных семей. Здесь на первый план выступают нарушенные взаимоотношения между родителями. Приводятся данные исследования родительских семей подростковправонарушителей, где наблюдаются ссоры и скандалы (39% семей), при ссорах дело доходит до драки (24%), происходит постоянная вражда между супругами (12%), только у 24% констатированы нормальные взаимоотношения (Кормщиков В. М., 1977). По другим данным, серьезные ссоры отмечаются в 84,3% родительских семей, в 40% случаев доходящие до рукоприкладства. Отмечается тот факт, что драки, т. е. двухсторонние насильственные действия, редки в родительских семьях корыстных преступников, тогда как в семьях насильственных преступников родители зачастую действующих по принципу «без драк в семье не проживешь» (Волошина Л. А., 1990).

В этом же блоке особое внимание уделяется структурно неблагополучным семьям, в которых отсутствует один из родителей (как правило, отец).

Во втором блоке основными остаются психотравмирующие факторы воспитательной практики родителей. При этом в классификациях патогенного типа родительских отношений, неблагоприятных для ребенка, исходят из критериев контроля и эмоционального отношения.

Контроль состоит в первую очередь из требований в виде:

а) обязанностей ребенка в тех заданиях, которые он выполняет — учеба, уход за собой, участие в организации быта, помощь другим членам семьи;

б) требований—запретов, когда устанавливаются рамки разрешенных дел и степень отклонения — чрезмерность и недостаточность.

«Безнадзорные дети независимо от того, из каких семей они вышли, чаще подпадают под влияние улицы, более податливы влиянию какого-либо вожака из числа чаще всего старших подростков» (Мансуров Н. С, 1968, с. 29). Замечено, что отрицательные тенденции поведения (грубость, хулиганство, развязность, мелкие кражи, курение, употребление спиртных напитков и т. д.) перенимаются очень быстро.

Отдельно рассматривается вопрос о строгости санкций за нарушение правил ребенком. Так, минимум требований, предъявляемых к ребенку, выражающихся в стремлении оградить его от всех жизненных трудностей, предоставить ему больше различных благ и возможностей, в желании выделить его среди остальных детей на фоне попустительства, отсутствия критики ко многим его поступкам, резко расширяющими границы допустимого, может привести к противоправному поведению. Но особую криминогешюсть целый ряд авторов видит в чрезмерных наказаниях, особенно сопровождающихся грубыми, бурными эмоциональными излияниями. Подобные наказания унижают ребенка, создают новые конфликты, еще больше усиливают антисоциальные и аморальные тенденции в его поведении.

Усвоение агрессивно-жестоких стереотипов поведения в конфликтных семейных условиях с глубоким эмоциональным переживанием ссор между родителями характерно для насильственных преступников (Меньшикова Е. С, 1993). Психологический механизм формирования агрессивного поведения насильственных преступников описывается и экспертиментально подтверждается в исследованиях В. В Устиновой (1990).

Наблюдение и испытание на себе насилия подростком в сочетании с высокой мотивационной готовностью к использованию сформировавшегося агрессивного поведения обычно подкрепляется одобрением со стороны матери, так как внутри такой семьи существуют два враждующих лагеря «мать с сыном—отец». Более того, подросток имеет основания считать свои действия морально оправданными, так как он защищает мать от притязаний пьяного отца, т. е. благородно выступает на стороне слабой женщины. Естественно, это приводит к упрочению складывающегося стереотипа насильственного поведения. Этих подростков с конфликтным типом приспособления отличает критичность по отношению к обстоятельствам жизни в семье и некритичность — по отношению к себе.

Пассивное приспособление, принятие тех или иных факторов семейного неблагополучия за норму, некритичность по отношению к условиям жизни в семье, к своей собственной позиции, отсутствие притязаний в сфере отношений с родителями и другими членами семьи характерно для корыстных преступников.

В третий блок включаются психологические проблемы родителей как источник аномалий семейного воспитания подростков с отклонениями поведения. Эти родители пытаются решать свои проблемы нерациональным путем, зачастую без достаточного осознания ситуации. Так, описываются семьи, «стыдящиеся» своих детей, где сочетается повышенная требовательность с неудовлетворенностью родителей любыми результатами. Подобное отсутствие поощрения ведет к развитию аддиктивного поведения у подростка, возникают асоциальные (вплоть до противоправных) поступки. Некоторые авторы делают акцент на двойственном поведении родителей, когда внешне благопристойная мораль «на людях» дома превращается в противоположность. В итоге у подростка искажается формирование понятий ценностей и нравственной системы отношений, что обусловливает булыпую часть так называемых ситуативных преступлений (Касторский Г. Л., 1993).

Особое криминогенное значение имеет наличие судимых среди близких родственников несовершеннолетних правонарушителей. Отмечается, что несовершеннолетние преступники чаще, чем правопослушные подростки, имеют судимых членов семьи, возвратившихся из мест лишения свободы. Искажение этико-моральных критериев у детей является в рассматриваемой ситуации отражением особенностей жизненных подходов родителей.

Исходя из анализа литературы, посвященной проблеме влияния алкоголизма родителей на отклонения поведения детей, можно выделить три основных направления. Одни ученые основной причиной считают биологический фактор, особенно при наличии матери, злоупотребляющей алкоголем, что ведет к органическому поражению головного мозга ребенка и обусловливает нарушения его поведения. Другие акцентируют внимание на окружающей дезорганизованной социальной среде, которая вносит определенный вклад в психологические характеристики ребенка, приводящие к патологическому формированию его личности.

Большинство же ученых придерживаются мнения о том, что алкоголизм родителей — это сложный фактор отрицательного внутреннего и внешнего воздействий на потомство, приводящий к нарушению его нормального нервно-психического развития.

Для детей в возрасте 6-9 лет из семей алкоголиков характерны реакции астенического типа, отражающие напряженное состояние их нервной системы.

К 10-14 годам их психика принимает уродливые формы и выливается в картину патологического развития личности со следующими ведущими чертами: повышенной тревожности, внутреннего беспокойства, постоянной напряженности, импульсивности, отчужденности, агрессивности, гиперактивности, сниженным самоконтролем. Практически все авторы отмечают, что детям из семей алкоголиков свойственны такие формы нарушения поведения, как систематические кражи, склонность к бродяжничеству, уклонение от обучения, повышенная агрессивность в виде непредсказуемой вербальной и физической враждебности, повышенная конфликтность и т. д.

Тема 9.ПСИХОЛОГИЯ  СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА

1.Психология судебной деятельности

2.Постановление приговора

 

1.Правосудие осуществляется только судом путем рассмотрения и разрешения в судебных заседаниях гражданских и уголовных дел.

Судебный процесс происходит в судебном заседании, где осуществляется процессуальная форма правосудия в ходе досудебного и судебного производства, и заканчивается вынесением постановления или приговора (обвинительного или оправдательного) именем государства виновному лицу. Рассмотрение уголовных дел осуществляется судом коллегиального (судьей и присяжными заседателями или троими судьями федерального суда, один из которых — председательствующий) или судьей единолично (мировым судьей или судьей федерального суда общей юрисдикции).

Суд организует свою деятельность на конституционных принципах: на основе равенства всех граждан перед законом и судом, коллегиального рассмотрения дел, независимости и подчинения только закону, обеспечения обвиняемому права на защиту, презумпции невиновности, процессуального равенства сторон, открытого разбирательства по делу (кроме исключений, предусмотренных законом).

Судебное заседание проводится в соответствии с принципами состязательности, когда все его участники могут реализовать свои равные возможности, гласности, устности и непосредственности.

Суд не связан с доказательствами, собранными в ходе предварительного следствия, с мнением прокурора по делу и выводами обвинительного заключения. На подсудимого не может быть возложена обязанность доказывания своей невиновности.

Выделяют 5 частей стадии судебного разбирательства:

• подготовительная;
• судебное следствие;
• судебные прения;
• последнее слово подсудимого;
• вынесение приговора.

Участники процесса — судья, прокурор и адвокат — начинают судебное разбирательство с изучения материалов дела, рассматривают следующие вопросы: что должно быть проверено в суде; соответствуют ли выводы обвинительного заключения материалам уголовного дела; учтена ли следователем совокупность доказательств по делу, имеется ли необходимость восполнения пробелов предварительного следствия в суде; на каких сторонах дела следует построить стратегию обвинения или защиты; какие доказательства могут получить новую интерпретацию; что может повлиять на решение суда? Здесь систематизируются доказательства и источники их получения, выявляются возможные недоработки в системе доказательств, процессуальные нарушения, допущенные на предварительном следствии. В итоге проведенной систематизации фактов выделяются бесспорно доказанные факты, сомнительные вероятностные предположения, даются свои интерпретаций событий и оценка доказательств.

Судебное следствие — часть судебного разбирательства, где суд с участием всех сторон (подсудимого, защитника, потерпевшего и обвинителя) непосредственно исследует доказательства, собранные на стадии предварительного следствия и предъявленные суду участниками судебного разбирательства или сообщенные самим судом. В ходе судебного следствия председательствующие, судьи, стороны обвинения и защиты допрашивают подсудимых, свидетелей, потерпевших, заслушивают заключения экспертов, при необходимости допрашивают их, осматривают вещественные доказательства, оглашают протоколы и иные документы. Порядок исследования отдельных видов доказательств установлен законом. Суд определяет очередность и продолжительность исследования различных групп доказательств. Все участники судебного разбирательства имеют равные права по заявлению ходатайств, предоставлению доказательств и участию в исследовании доказательств, выявлению их надежности, предметной относимости и доказательственной значимости. Суд может основывать приговор только на тех доказательствах, которые были рассмотрены в судебном следствии.

Не вызывает сомнения тот факт, что показания допрашиваемых лиц являются основой всего судебного процесса. Публичный перекрестный допрос (одновременный допрос обвинения и защиты) может вызвать неуверенность, конформность у допрашиваемого лица. Допрос в суде ограничен во времени, поэтому для быстрого налаживания делового контакта большое значение имеет то, как говорить по форме и что — по содержанию. Допрос в суде по времени дальше отстоит от момента рассматриваемых событий, что неизбежно ведет к забыванию ряда деталей. Допрос в суде публичен, и не каждый может в подобной обстановке рассказать то, что говорилось следователю в кабинете индивидуально.

Зарубежные авторы изучают процессы социального влияния в ходе рассмотрения судебного дела. Они отмечают огромные возможности социального влияния внутри правовой системы и на самое систему.

Факторы социального влияния:

1. Большая часть доказательств бывает субъективной, т. е. все зависит от их интерпретации.
2. Большая часть доказательств приводится в вербальной форме; как следствие, влияние проникает в сам процесс предъявления этих доказательств в суде (вербальные утверждения, такие как показания свидетелей, установление личности преступников на опознании и признания обвиняемых, высказываются в контексте двусторонней коммуникации, где весьма вероятно влияние процессов самоатрибуции, вербального и невербального убеждений, конформности, подчинения и получения согласия).
3. Состязательная модель судопроизводства представляет суду конкурирующие версии «истинной картины преступления» и альтернативные взгляды на «факты», например, «свидетели состязающихся сторон были склонны описывать объективные показания с помощью слов или фраз, которые не были эмоционально нейтральными — они были тенденциозными и благоприятными для той стороны, которая вызывала их в суд» (с. 320); «люди с высокой когнитивной потребностью активно формируют первое впечатление, которое в дальнейшем определяет их восприятие и интерпретацию (эффект первичности); люди с меньшей когнитивной активностью, наоборот, обдумывают события только в самом конце и более восприимчивы к влиянию того человека, чье выступление они слышали последним (эффект свежести)» (Зимбардо Ф., Ляйппе М., 2000, с. 322).

Особое внимание должно быть уделено выявлению и преодолению ложных показаний. М. И. Еникеев (2000, с. 307) пишет о том, что ложность показаний можно определить по таким признакам, как бедность эмоционального фона показаний, схематичность, заученность их вербальной структуры; лексические особенности показаний, не соответствующие личностным качествам допрашиваемого; проговорки в высказываниях, указывающие на осведомленность лица относительно скрываемых им обстоятельств; стереотипное совпадение показаний нескольких лиц; неспособность детализировать описание события; повышенная самореабилитация, уклончивость ответов на прямые вопросы, незнание обстоятельств, которые должны были войти в поле непроизвольного восприятия и запоминания. Повторные допросы с уточнением, детализацией и сопоставлением данной информации с уже имеющейся, получение информации из различных источников способствуют преодолению ложных показаний или искренних заблуждений допрашиваемого лица.

Некоторые из этих положений были подвергнуты экспериментальной проверке. В результате «свидетели, хуже всего помнившие эти детали, на этом «допросе с пристрастием» имели довольно бледный вид, и испытуемые-присяжные, наблюдавшие перекрестный допрос, сочли, что их воспоминания, в том числе и те, на которые они опирались при идентификации преступника на опознании, недостоверны. И действительно, «присяжные» в большей степени доверяли свидетелям, которые хорошо запомнили мелкие подробности, и это несмотря на то, что впоследствии выяснилось, что именно свидетели, которые плохо помнили мелкие подробности, чаще всего правильно идентифицировали преступника на опознании!» (Зимбардо Ф., Ляйппе М., 2000, с. 343).

При описании искусства публичных выступлений, или «риторического инструментария», все авторы — отечественные и зарубежные, современные и жившие в далеком прошлом — подробно останавливаются на культуре речи. Очень важным при произнесении публичной речи является так называемый эффект доступности (Васильев В. Л., Горьковая И. А., 1996). Обычно его рассматривают в техническом и эмоциональном аспектах.

Технический аспект включает в себя устранение «барьеров» речи, таких как неверная постановка ударений, наличие «слов-паразитов», неграмотных оборотов, нечеткость произношения — вплоть до выраженных логопедических дефектов, необычная манера говорить (примером может служить речь оратора, который ртом ловит воздух, ему необходима тренировка дыхания). При построении фразы следует учитывать следующее: фраза, состоящая не более чем из 10-13 слов, воспринимается наилучшим образом, из 14-18 — хорошо, из 19-25 — удовлетворительно, из 25-30 — с трудом; фраза, где насчитывается более 30 слов, практически не воспринимается. В связи с этим рекомендуется отдавать предпочтение коротким предложениям. «Каждая новая мысль требует нового предложения*, — гласит древнее правило точности, ясности и доходчивости языка. Считается, что в формулируемые фразы необходимо включать больше активных глаголов и меньше прилагательных и пассивных существительных, в которых возникает потребность только в том случае, если необходимо подчеркнуть какие-либо особые свойства. В качестве же «украшения» они не дают должного эффекта и утяжеляют речь. В культуру речи входит точно сказанное слово в нужный момент, но так, чтобы оно удачно вплелось в канву речи. Предлагается в речи употреблять обиходные слова, не обедняя при этом родной язык просторечиями и не засоряя его иностранными словами. Для выбора правильного слова и эффективности его смыслового звучания следует почаще заглядывать в синонимический словарь. И последнее, в публичных выступлениях не рекомендуется использовать штампы, сленг, воровской жаргон и модные словечки.

Эмоциональный аспект. К эмоциональному аспекту относят, в первую очередь, волнение перед публичным выступлением. Волнение испытывают даже очень опытные ораторы, так как оставаться абсолютно бесстрастным невозможно. Эмоциональное состояние человека может существенно влиять на его речь: появляются мышечные зажимы (вплоть до спазм речевой мускулатуры) или наблюдается эмоциональное возбуждение; в результате изменяются некоторые параметры речи — скорость, громкость, средняя продолжительность отрывков, произносимых без паузы, время ответа, словарное разнообразие, количество жестов, ошибок, оговорок, тон речи и модуляция голоса. Также имеет значение интонация речи, которая может быть заискивающей или командной, слишком оптимистичной или недовольной, брюзгливой и т. д.

Существует мнение, что интонирование и паузы способствуют приращиванию информации на 10-15 %, что обусловлено особенностями восприятия. При психическом процессе восприятия у слушающих людей слово или фраза, произнесенные с определенной голосовой тональностью, как правило, вызывают ассоциации и предположения, которые приводят к информативному наращиванию того, о чем говорит выступающий. В отдельных случаях этот процесс может произойти со знаком «минус». Все зависит от того, какие ассоциации вызывает информация.

Речь должна быть в достаточной мере экспрессивной (эмоционально-напряженной). Не следует стоять неподвижно, полезно (но умеренно!) использовать жестикуляцию, мимику лица (застывшее лицо оратора не внушает доверия).

Факторами проявления невербальной коммуникации являются поза, мимика, жесты, микродвижения рук, изменения тембра голоса, цвет кожного покрова и др.

В диалоге с оппонентом и при выступлении в суде для оратора важно, используя наблюдение за этими невербальными проявлениями, поддерживать так называемую «обратную связь», т. е. контролировать наличие или отсутствие контакта, наличие «эмоционального резонанса» как результата своих реплик, тезиса и т. д. Это необходимо в основном для контроля за состоянием аудитории, а иногда — для корректирования своего выступления.

Далее приведены советы, которые целесообразно использовать при подготовке к публичному выступлению, предложенные Б. Швальбе, X. Швальбе (1993, с. 240): 1) настройтесь на аудиторию; 2) держитесь во время выступления уверенно, демонстрируя твердую убежденность в своих словах; 3) направьте взгляд на слушателей; 4) говорите только после того, как установится тишина; 5) начинайте речь с краткого обращения к аудитории, после чего сделайте короткую паузу; 6) следите за четкостью речи, не говорите слишком быстро и монотонно; 7) с первых же слов внимательно наблюдайте за реакцией аудитории; 8) именно в критические моменты выступления необходимо говорить убежденно, уверенно, с подчеркиванием каждого слова; 9) ни в коем случае не подавайте вида, что речь дается вам с трудом, что вы устали или в какие-то моменты чувствуете себя неуверенно.

Особым ораторским приемом являются паузы, чтобы отделять предложения и абзацы. Но их рекомендуется применять в случае, если ритор уверен в том, что полностью владеет аудиторией. Именно в этом случае пауза наиболее полезна для самостоятельного осмысления слушателями получаемой информации и подключения к ней собственных знаний.

Общеизвестные правила: произносить речь следует в размеренном темпе, говорить громко, но не переходить на крик.

Чем больше слушатель включен в коммуникативный процесс, чем напряженнее он протекает, тем больше приходится прилагать усилий по самоорганизации своего внимания с помощью волевых усилий. Сохранять устойчивое внимание подготовленный слушатель может около 220 минут, затем происходит колебание внимания, обычно не более 2 минут, но в это время человек не воспринимает информацию. В условиях судебного процесса это может оказаться существенным препятствием к адекватному восприятию предъявляемой информации. Темп речи необходимо дифференцировать в зависимости от темы и контингента слушателей. Надо учитывать темперамент людей, их подготовленность к восприятию конкретной информации, их личную заинтересованность в ней. Оратору надо учесть настроение аудитории, способность ее работать в определенном ритме, уметь искусно предлагать ей необхо» димый в каждом конкретном случае скоростной режим усвоения информации.

Отдельно обращается внимание на нравственнопсихологические аспекты судебной речи. Так, А. М. Столяренко (2000, с.102) пишет: «Нравственно соблюдение корректности к противнику процессуального спора. Нравственно значимы и их позиции, особенно защитника. Безнравственно стремление осудить невиновного, осудить при отсутствии убедительных доказательств, но безнравственно и со стороны защитника, будучи уверенным в виновности подзащитного, любой ценой добиться его оправдания».

Представляется целесообразным более подробно остановиться на суде присяжных. В состав жюри присяжных обычно входят 12 граждан, перед которыми стоят две основные задачи — выслушать доказательства, представленные в суд, и дать им оценку, вынести вердикт о виновности или невиновности подсудимого. Каким образом они приходят в единодушному мнению? Каким образом большинству обычно все-таки удается навязать свое решение оставшимся в меньшинстве? Обычно их приходится переубеждать с помощью процессов социального влияния, имеющего две формы: информационное влияние (когда люди принимают поведение или установки других людей потому, что им кажется, что другие обладают большим количеством информации, которая более достоверна) и нормативное влияние (когда люди соглашаются или подчиняются, чтобы сохранить гармоничные социальные отношения) (Тернер Д., 2003, с. 200-205). Задача жюри заключается в вынесении вердикта. Если этого сделать не удается, то считается, что они не свершили правосудия. Достижение социально желательной групповой цели может заставить многих представителей меньшинства стать более восприимчивыми к точке зрения большинства. Также нормативное влияние можно объяснить желанием меньшинства избежать социального осуждения, так как выступления большинства начинают приобретать оттенок отчужденности, неприязни и скептицизма. Здесь же рассматривается проблема групповой поляризации, т. е. в результате группового обсуждения мнения членов группы изменяются в том направлении, к которому они склонялись сначала, и становятся более крайними.

2.Постановление приговора

Последней, завершающей, стадией судебного разбирательства является постановление приговора. На формирование судейского убеждения влияет прежде всего совокупность доказательств, установленных в ходе судебного разбирательства. Большую роль играют внешние (требования общественных организаций, оценка судебного процесса в средствах массовой информации, общественное мнение) и внутренние факторы (поведение подсудимого в суде, установки самого судьи и т. д.). Ю. В. Чуфаровский (1997, с. 284) намечает следующие этапы формирования убеждения судей: 1) предварительное изучение материалов уголовного дела с целью решения вопроса о предании обвиняемого суду; 2) планирование судебного разбирательства и выдвижение судебных версий; 3) проверка материалов предварительного следствия в судебном разбирательстве; 4) судебные прения и сопоставление своих оценок с оценками обвинения и защиты; 5) окончательное формирование убеждения судьи в совещательной комнате при выработке коллективного суждения. Именно на двух последних этапах происходит окончательное формирование судейского убеждения. В России в 70-х гг. XX в. проводились исследования, чтобы определить, как психическая установка влияет на появление судебных ошибок.

Так, Т. Г. Морщакова (цит. по: Романов В. В., 1999, с. 472-473) сделала вывод о том, что примерно в 50% случаев отмена приговоров, как не отвечающих требованиям закона, в той или иной мере была связана с влиянием «эффекта психической установки» на принятие судьями окончательных решений по уголовным делам. Благодаря установке окончательное формирование внутреннего убеждения судьи часто задолго предшествует моменту удаления суда в совещательную комнату. Более того, судья, подсознательно следуя сформировавшейся у него установке, в ходе судебного разбирательства невольно сужает пределы исследования обстоятельств дела, поэтому какие-то детали в познавательном плане становятся недоступными для его восприятия.

Автором были выявлены три группы судебных работников, допускавших типичные ошибки при рассмотрении уголовных дел: первая группа — лица, которые правильно устанавливали обстоятельства дела, но под вилянием установки в виновности подсудимого, под воздействием обвинительного уклона, несмотря на наличие оснований для вынесения оправдательного приговора, не видели и подписывали обвинительный приговор; вторая группа — лица, которые видели, что достаточные основания для вынесения обвинительного приговора отсутствуют и подсудимый может быть оправдан, тем не менее дело возвращали для доследования; третья группа — лица, которые при недостаточной обоснованности обвинения, подтвержденной в судебном заседании, участвовали в вынесении обвинительного приговора, но определяли низкую меру наказания, явно не соответствующую тяжести преступления. Кроме психической установки, Т. Г. Морщакова отмечает иные психические состояния, которые могут оказывать серьезное влияние на появление ошибочных судебных решений: сомнение, утомление, стресс и т. д.

За рубежом при исследовании факторов, влияющих на решение судей, пришли к выводу, что решения судей во многом зависят от внешнего вида подсудимого. Выяснилось, что внешне привлекательных подсудимых, даже когда их вина доказана, с меньшей вероятностью присуждают к тюремному заключению, чем несимпатичных подсудимых, т. е. как женщины, так и мужчины из числа присяжных демонстрировали свои предпочтения, обусловленные физической привлекательностью подсудимых (Чалдини Р., 2000, с.161-162). Был сделан также вывод о том, что одним из самых «влиятельных» является фактор сходства по установкам, религиозным убеждениям, расовой принадлежности, политическим взглядам и т. п. Оказывается, присяжные и судьи больше симпатизируют обвиняемым, с которыми могут себя идентифицировать (Майерс Д., 1999, с. 415).

 

Тема 10. ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВАЯ

ПСИХОЛОГИЯ

1.Содержание исправительно-трудовой психологии

2. Средствами исправления личности осужденного

        3.Социально-психологические явления в среде

осужденных и профилактика их негативных влияний

 

В исправительно-трудовой психологии исследуются психологические стороны перевоспитания лиц, совершивших преступления, привлечения их к трудовой деятельности, адаптации к существованию в общепринятой человеческой среде; динамика личности осужденного, факторы, влияющие на его перевоспитание, структуру коллектива осужденных; проблемы эффективности наказания, соответствие исправительного законодательства задачам исправления осужденных; разрабатываются практические рекомендации по перевоспитанию и ресоциализации осужденных.

Изучая влияние социальной изоляции на осужденного, В. Ф. Пирожков (2001, с. 361) выделяет пять основных факторов, которые с психологической точки зрения обладают сходным воздействием на личность несовершеннолетнего, а также, по нашему мнению, на личность взрослого человека.

Во-первых, личность приобретает особое правовое положение, заключающееся в ограничении прав на свободное передвижение по территории страны, на собственный распорядок дня и образ жизни, на удовлетворение различных жизненных потребностей и т. п.

Во-вторых, у личности в условиях социальной изоляции появляются специфические обязанности, т. е. обычные для свободного человека нравственные нормы приобретают правовой характер, их нарушение может привести к негативным последствиям.

В-третьих, сам факт социальной изоляции носит стигматизирующий характер, т. е. лицо, изолированное от общества, приобретает статус преступника или правонарушителя, подвергнутого уголовному наказанию или принудительным мерам перевоспитания; с субъективной точки зрения он относится к людям «второго сорта», что вызывает его переживания относительно своей социальной неполноценности и активизирует механизмы ее компенсации и психологической защиты.

В-четвертых, изоляция от общества связана с принудительным изменением образа жизни и включением либо несовершеннолетнего, либо взрослого человека в новые для него виды деятельности — работу в производственных мастерских учреждения, участие в общественной жизни коллектива, в самодеятельности, спорте и т. д.

В-пятых, осужденный в условиях социальной изоляции включается в специфическую среду, где собраны лица с разной степенью социально-педагогической запущенности и криминальной зараженности, т. е. в условия «тюремной субкультуры», которая оказывает на него непосредственное воздействие и таит в себе опасность его дальнейшей криминализации.

В. Ф. Пирожков (2001, с. 363-364) акцентирует внимание на особой системе социального времени, где точками отсчета становятся начало и окончание срока социальной изоляции. Поэтому в индивидуальной работе с осужденным необходимо учитывать его прошлый жизненный путь и отношение к нему, поведение подростка в условиях социальной изоляции и отношение к самому факту изоляции и всем действующим в ней факторам, его отношение к своему будущему (планы, ориентация, перспективы и т. д.).

Автор выделяет следующие типичные, постоянно сменяющие друг друга жизненные ситуации в настоящем:

• фрустрация — ломка и крушение прежних жизненных планов и перспектив в связи с арестом (изоляцией); появление новых «тюремных» перспектив, что очень важно для наиболее эффективного воздействия на личность;
• прессинг — ситуация, вызываемая сверхсильным давлением криминальной среды на личность, что существенно искажает мотивы и поведение;
• ситуация психической травмы, связанная с самим фактом социальной изоляции: разрушаются прежние привычные связи, изменяется круг общения, а также сопутствующие этому обстоятельства;
• ситуация научения администрацией и осужденными, что ему можно, а что запрещено делать;
• ситуация подражания, как следствие наблюдения за поведением других, более опытных осужденных сумевших «хорошо» устроиться в колонии (тюремном учреждении, следственном изоляторе).

Несомненно, в исправительно-трудовом учреждении успех индивидуально-воспитательного воздействия на осужденных зависит от того, насколько полно изучены личности каждого из них.

Источниками получения информации о личности и методами ее исследования могут быть (Еникеев М. И., 2000, с. 348):

• материалы личного дела осужденного и иные документы — ознакомление с автобиографией и характеристиками, данными различными учреждениями и следователем, с содержанием приговора и другими материалами личного дела, выявление ценностно-ориентационных и поведенческих особенностей осужденного, его ролевого статуса в преступном сообществе, поведение в процессе предварительного следствия и судебного разбирательства, анализ публикаций, переписки, социальных связей;
• объективное и включенное наблюдения — получение и анализ данных о личностных качествах осужденного, проявляющихся в различных условиях, особенностях его взаимоотношений с людьми в зависимости от их группового статуса, о предпочитаемом стиле поведения, объекте повышенной ориентации, деформированное™ отдельных социальных качеств;
• изучающая беседа (метод опроса) по определенной программе — получение сведений от осужденного с целью выявления личностных позиций, системы его отношений к различным социально значимым явлениям, жизненного пути, возможностей опоры на положительные качества личности;
• анализ данных медицинского (соматического и психического) обследования — ознакомление с состоянием физического и психического здоровья осужденного, с рекомендациями по организации его труда и быта;
• анализ данных о психических и интеллектуальных особенностях личности (уровне интеллектуальных возможностей, широте кругозора, глубине и обоснованности суждений), особенностях волевой и эмоциональной сфер;
• анализ результатов различных воспитательных воздействий.

В зависимости от срока пребывания в пенитенциарном учреждении изменяется система отношений и переживаемых психических состояний осужденного. Эта динамика имеет свои закономерности, отражающиеся в трех стадиях.

В первоначальной стадии, длящейся около 3-6 месяцев, происходят адаптация, «вживание» в новую среду. Затем наступает основная стадия, когда осужденный приобретает устойчивый синдром «лишенного свободы», психическое состояние становится достаточно устойчивым, фон настроения выравнивается. Последняя стадия, предшествующая выпуску (освобождению от наказания), обычно наступает за 3-5 месяцев до окончания срока заключения.

Следует отметить, что длительное пребывание осужденного в условиях строго надзора и регламентации всех сфер жизнедеятельности подавляет механизм психической саморегуляции, вследствие чего может возникнуть необратимый процесс регресса личности. Некоторые авторы определяют этот срок от 6 лет изоляции и более.

Одним из наиболее впечатляющих примеров того, какую власть могут иметь над людьми ситуация и социальные роли, является эксперимент по имитации тюрьмы, так называемый Стэнфордский тюремный эксперимент, проведенный Ф. Д. Зимбардо (2000, с. 296). В рамках прохождения курса «социальной психологии» студентам предложили изучить взаимодействия людей различных групп в тюрьме. Для этого полностью воспроизвели материальную и психологическую обстановку тюрьмы. Вначале все участники, естественно, считали эту ситуацию игровой, затем начали воспринимать ее всерьез. В итоге получилось следующее. Поведение надзирателей отличалось вербальной и физической агрессией: они оскорбляли, угрожали, проявляя обезличивающее отношение к заключенным. Заключенные, в свою очередь, с каждым днем становились все пассивнее, редко предпринимали действия по своей инициативе. Уровень агрессии надзирателей все возрастал; в результате примерно одна треть надзирателей настолько деградировала, что их поведение можно было назвать садистским. У заключенных же наблюдались глубокая депрессия, негативизм, проявлялась склонность к причинению вреда другим людям. При прослушивании записи разговоров заключенных выяснилось, что в 90 % их тематикой были тюремные условия, права, наказания, тревоги, жалобы, пища, т. е. сохранялась иллюзия тюремного заключения.

Итак, поведение надзирателей отличалось жестокостью и злоупотреблением властью, поведение заключенных — проявлением приобретенной в тюрьме беспомощности. Весь эксперимент длился всего около одной недели. Участники его тщательно отбирались по критериям нормальности, эмоциональной устойчивости, однородности личностных качеств. На основании полученных данных авторы сделали вывод о том, что поведение участников эксперимента определялось исполняемой ролью, и это нельзя было объяснить ранее существовавшими чертами характера или так называемой «преморбидной» историей. Все зависело от ситуации!

2.Основными средствами исправления личности осужденного являются образование, организованная жизнь в коллективе, режим и труд.

Обучение воспитывает и перевоспитывает личность, если соблюдаются определенные условия (Ковалев А. Г., 1968, с. ИЗ):

• сообщаемые сведения являются научными, истинными, т. е. правильно отражают мир и объясняют его;
• знания доступны для восприятия;
• знания воздействуют не только на интеллектуальную, но и на эмоциональную сферу личности, что определяет готовность человека к действию;
• осуществляется профессиональная ориентация заключенных, помогающая выбору профессии;
• человек приобретает необходимые умения и навыки в труде, узнает о поведении в обществе.

В исправительно-трудовых учреждениях должны создаваться административные, моральные и материальные условия для трудовой деятельности осужденных. У них следует воспитывать: дисциплинированность, т. е. способность сознательно и ответственно относиться к заданиям, выполняя их согласованно с другими и в намеченные сроки; коллективизм, т. е. способность совместно работать в интересах реализации целей и задач коллектива; творческое отношение к труду.

Коллектив в пенитенциарном учреждении создается как жизненное условие исправления и перевоспитания заключенных. Должна учитываться их совместимость. При распределении по отрядам и осуществлении контроля за динамикой совместимости и своевременным принятием мер по перемещению осужденных рекомендуется привлекать к работе психологов. Проведение досуга также является важным условием для поддержания коллектива. Следует выделять больше материальных средств, помещений, создавать условия для занятий музыкой, спортом (приобретать спортивный инвентарь, материалы для вырезания по дереву, чеканки, музыкальные инструменты и т. д.), предоставлять возможность заниматься в свободное от работы время личными делами, не допуская нарушений поведения «авторитетами».

Научные исследования и практика отечественных испра­вительных учреждений свидетельствует, что в них расслоение осуж­денных на определенные статусно-групповые категории происходит, прежде всего, в зависимости от ориентации на групповые нормы — определенные правила, стандарты поведения, которые приняты в оп­ределенных группах и которым должно подчиняться поведение ее чле­нов.

Если поведение осужденного, в первую очередь, регулируется нравственными и правовыми ценностями, ориентацией на соблюдение правил внутреннего распорядка, стремлением позитивно изменить се­бя, преодолеть преступные стереотипы и оказывать помощь админист­рации учреждения в противодействии насаждению в зоне воровских традиций. то данных осужденных относят к группе актива колонии. Эта группа осужденных состоит из лиц, твердо вставших на путь исправления, активно участвующих в трудовом процессе и обществен­ной деятельности, в организации самоуправления осужденных.

Однако сотрудники колоний встречаются и с фактами, когда в актив стремятся попасть осужденные, которые внутренне не раскаяв­шись в совершенном преступлении и не имея установки на ведение правопослушного образа жизни после освобождения, в то же время в силу корыстных интересов (возможности использования предоставляе­мых законом льгот и условно-досрочного освобождения) демонстриру­ют псевдоподдержку требований администрации. Поэтому умение изоб­личить подобных типов людей с двойной моралью и убедить их в па­губности последнего есть свидетельство профессионально-педагоги­ческого мастерства сотрудников пенитенциарных учреждений.

Ко второй группе осужденных (причем, наиболее многочислен­ной) – “нейтралам” (или “пассиву”) – относят тех, кто, с одной стороны, внешне солидарен с официальными нормами и выполняет тре­бования администрации (не нарушает режим, хорошо трудится и т.д.), а с другой – открыто не осуждает поведение нарушителей ре­жима, уклоняется от прямой поддержки инициатив администрации и актива, т.к. считаются со многими неофициальными нормами, сущест­вующими в среде осужденных. Подобная двойственность в стратегии их поведения, когда поступки прежде всего зависят от создавшейся ситуации, требуют значительных воспитательных усилий со стороны сотрудников исправительных учреждений. Ведь в зависимости от то­го, на чью сторону удастся соориентировать “нейтралов”, во многом и будет зависеть динамика развития оперативной обстановки в уч­реждении.

К третьей группе осужденных — “отрицаловке” (“блатарям”) — относятся те лица, для которых основным регулятором поведения выступают нормы, сформулированные в “воровском законе”:

оппозиция, а порой и открытое противодействие администра­ции учреждения;

уклонение от участия в общественно-полезном труде либо ра­бота без усердия;

стремление доминировать над другими осужденными и жить за их счет;

материальная и физическая поддержка нарушителей режима (в том числе “подогрев” находящихся в ШИЗО и ПКТ);

категорическое неучастие в работе самодеятельных организаций и пренебрежительное отношение к ним, борьба с активом за сферы вли­яния и т.д.

В последние годы наблюдается тенденция увеличения численнос­ти данной категории осужденных. Это привело к повышению их агрес­сивности, моральному и физическому давлению по отношению ко всем осужденным, которые не придерживаются “воровского закона”, усиле­нию неповиновения администрации, организации побегов, захватов заложников, массовых беспорядков.

Четвертая группа осужденных — “пренебрегаемые”. Это лица, чье поведение противоречит как официальным (нравственно-право­вым), так и неофициальным (“воровским”) нормам и обычаям.

профилактических мероприятиях важно применять и правильно использовать психологические знания. Профилактическая работа в местах лишения свободы преследует следующие цели: исключать внутренние правонарушения и преступления, пресекать недостойное поведение.

Сложно проходит реадаптация освобожденного к жизни на свободе. Отсутствие жилья, средств к существованию, настороженное или негативное отношение родственников, утрата прежних социальных взаимосвязей и т. д. затрудняют обратное вхождение в нормальную жизнь большинства освободившихся из заключения. Наибольшая вероятность совершения нового преступления приходится на первый год после освобождения. Естественно, что одной психологической решимости начать новую жизнь недостаточно. Нужны дополнительные меры социальной защиты данного контингента лиц.

Методы, способствующие реадаптации бывших осужденных, могут быть весьма нестандартными. Так, по данным Чалдини Р. (2000, с. 161), некоторым обитателям нью-йоркской тюрьмы, имеющим изъяны на лице, во время их пребывания в заключении сделали пластические операции; другим преступникам с похожими изъянами операции не сделали. Более того, некоторым заключенным была оказана помощь (консультирование, обучение и т. д.) с целью их реабилитации. Проведенная через год проверка отчетов показала, что после освобождения те, кому сделали косметические операции, значительно реже попадали обратно в тюрьму (кроме героинозависимых наркоманов).

        3.Социально-психологические явления в среде

осужденных и профилактика их негативных влияний

 

Нахождение в местах лишения свободы зачастую не только раз­рушает сложившуюся ранее систему отношений человека с людьми, но и для преодоления чувства одиночества и дефицита в общении под­талкивает осужденных к поиску друзей, единомышленников. В итоге на основе общности интересов, чувства симпатии по схожести судеб, профессионального, криминального опыта или национальному признаку внутри исправительного учреждения и образуются неформальные малые группы осужденных. Они имеют разную численность, устойчивость и направленность по отношению к целям исправительного учреждения и общим требованиям жизни в коллективе осужденных.

Функционированию малых групп осужденных присущ ряд особен­ностей:

в них всегда складывается и существует определенная иерар­хическая структура отношений и зависимостей (“система ролей”);

в них действуют свои ценностные ориентации, нормы и прави­ла в регуляции поведения ее членов;

на основе групповой сплоченности демонстрируется избира­тельное отношение к другим группам и конкретным типам осужденных;

ведется активный поиск и коллективное обсуждение значимой информации, а также возможных групп новых действий;

осуществляется поддержка своих членов в моральной и физи­ческой форме, а также продуктами питания, вещами и другими средствами, которые были приобретены в “зоновском ларьке”,  получены в посылках и т.д.;

реализуется  активное  стремление к совместному проведению досуга, а также к другим формам жизнедеятельности в условиях ли­шения свободы.

В научных публикациях рассмотрение групп осужденных часто начинают с раскрытия феноменов, присущих таким микрогруппам как “семья”. Это обычно стойкая малая группа, состоящая из двух или более осужденных, объединившихся на основе общих взглядов и инте­ресов (совместный досуг, питание, защита от посягательств и т.д.). Права и обязанности членов “семьи” обычно не имеют четкой регламентации, а определяются личностными качествами и авторите­том ее членов, и в первую очередь ее лидера. Ведь в функции лиде­ра “семьи” входит планирование и координация всех ее действий, поддерживание и развитие групповых традиций и обычаев, представи­тельство “семьи” в отношениях с другими группами, контроль за по­ведением членов группы, их поощрение или наказание, осуществление функции “арбитража” и пр.

В условиях исправительных учреждений могут возникать и более крупные по размерам, но “размытые” в плане разделяемых ценностей и норм общности осужденных, которые в специальной литературе на­зывают “землячествами”, т.е. объединяющих лиц одной национальнос­ти или “земляков”.

Наряду с указанными неформальными социальными группами — “семьями” и “землячествами” — в исправительных учреждениях на традициях “воровской  идеи”  всегда  существовали  и криминальные группировки осужденных. Внешне основывая свое  существование  на “субкультуре тюремной  общины”,  члены  таких  группировок в то же время стремятся к авторитарной власти среди  осужденных,  открыто высказывают и демонстрируют негативное отношение к режиму отбыва­ния наказания, к труду, учебе, воспитательным мероприятиям, ведут запутывание и реальную борьбу за влияние в среде осужденных с представителями самодеятельных организаций.

В статусно-иерархическом плане члены криминальных группиро­вок в исправительном учреждении могут занимать места по следующим трем уровням. На высшем уровне находится лидер, которого в раз­личные периоды существования отечественных исправительных учреж­дений называли “бывальцем”, “оборотным”, “иваном”, “блатарем”, “вором”, “положенцем”, “паханом” и т.д. Им, как правило, является лицо, заслужившее признание со стороны представителей уголовной среды: “вор в законе” или “смотрящий” — криминальный авторитет, получивший мандат и имеющий поддержку от преступного сообщества на воле. Авторитет первых часто основывается на “харизме” и ранее приобретенном статусе в уголовном мире, а у вторых — тем, что они обладают общими субкультурными и специальными качествами крими­нально типичной личности: более двух судимостей, своеобразный преступный образ жизни с разрывом всех обычных связей (семейных, культурных, национальных), тонкое знание особенностей отношений в среде осужденных, специфики профессиональной деятельности различ­ных категорий сотрудников исправительных учреждений и пр. Стре­мясь осуществлять “теневое” руководство всеми осужденными, данные “криминально коронованные лидеры” свою власть пытаются утвердить не только на пропаганде “воровской идеи”, но и на различных видах принуждения, реализуемых с помощью членов подчиненной их едино­личной власти криминальной группировки.

На втором, среднем вслед за высшим, уровне в криминальном образовании утверждаются лица из числа непосредственного окруже­ния лидера, к которым чаще всего в специальной литературе приме­няют термин “авторитеты”, а в среде осужденных называли в разные времена “козырными фрайерами”, “шерстяными” и т.д. Данные лица, обладают примерно такими же криминальными качествами как и лидер, в то же время по “воровскому кодексу” не имеют права свергать лидера,  выдвигать и утверждать нового, т.к. их статус не утвержден решениями “блатных тюремных сходок” или съездов “воров в законе” каждый из них, зная об этом (в том числе и о возложенных в пос­ледующем суровых наказаниях за нарушения правил криминальной суб­культуры), всячески поддерживает лидера по руководству асоциаль­ной группировкой, в пропаганде и утверждении среди осужденных корпоративных законов и правил преступного мира.

На третьем низшем уровне в иерархии криминальной группировки находятся  осужденные — исполнители. Их на блатном жаргоне часто именуют “пехотой”, “солдатами”, а в среде осужден­ных — “шестерками”. Они рассматриваются и используются “авторите­тами” как подручные, прислуга, а поэтому не принимают практическо­го  участия в решении важных вопросов жизнедеятельности “блатного сообщества”. Состав подобных лиц, крайне неустойчив, т.к. лидер и его  приближение,  использовав  все их возможности и связи (прием часто в качестве “средств воздействия” на других осужденных),  со временем теряют к ним интерес, отказываются от их услуг.

При слабой дисциплине в исправительных учреждениях крими­нальные группировки могут, во-первых, пытаться распространить свое влияние на весь коллектив осужденных, внедряя “зоновские традиции и  обычаи”,  а во-вторых,  за счет проведения”сходок авторитетов” добиваются сплочения и координации действий против  администрации исправительных  учреждений. В  последние  годы в ряде мест лишения свободы криминальные группировки представляют собой  иерархически жестко  структурированные и наиболее соорганизованные сообщества, имеющие связь с внешней преступной средой. Они стремятся  представить себя в виде руководящей “группы”, обеспечивающей внутренний поря­док и выражающей иные интересы всех осужденных. В этой связи они в орбиту своих действий, прежде всего пытаются вовлечь осужденных из групп асоциальной направленности, которые входили до осуждения в криминально-традиционные или уличные субкультурные образования (“братства”, “приблатненные”, “хорошие парни” и т.д.), а также отдельные земляческие и национальные неформальные образования с выраженной антиобщественной или противоправной ориентацией.Свое влияние криминальные группировки пытаются распространить и на ав­торитетных нейтральных осужденных, стремясь их превратить в “цен­товых” или “козырных мужиков”, взаимодействующих с “авторитета­ми”.

Свою руководящую роль в исправительных учреждениях крими­нальные группировки часто пытаются обеспечить, с одной стороны, за счет установления контроля и целенаправленного распределения средств, поступающих в места лишения свободы, активного насажде­ния гипертрофированного понятия “арестантской чести”, организации “воровских судов” и жестокой расправы с отступниками от воровской идеи или осужденными, творящими “беспредел” , а с другой стороны, за счет “показной лояльности” их лидеров к администрации учрежде­ний и выбиванию от нее уступок по принципу “ты мне- я тебе”.

Чтобы усиленно противодействовать криминальным группировкам персонал исправительных учреждений должен не только знать органи­зационно-структурные и психологические закономерности возникнове­ния и функционирования последних, но и хорошо разбираться в атри­бутах насаждаемой ими в местах лишения свободы криминальной суб­культуры.

В настоящее время психологами разработан ряд специальных ме­тодик для изучения элементов криминальной субкультуры: методика пространственно-знаковой социометрии, психосемантический анализ арготизмов в среде осужденных, визуальная психодиагностика невер­бальных проявлений осужденных и пр. Представляется, что ознаком­ление с ними сотрудников пенитенциарных учреждений будет способс­твовать не только повышению их профессионально-психологической компетенции, но и совершенствованию индивидуально-дифференциро­ванного подхода к воспитательной работе с различными категориями осужденных.